Лауну была благодарна. И делала все, чтобы оправдать данный ей посланницей Эйвы шанс.
Иногда рвение приводило девушку к не самым разумным выводам и решениям.
За драку с Мипьи, койю они завершили ничьей, стыдно было до сих пор! Да и рука у Лин была тяжелой. Впрочем, она тогда испытала на учениках и руки, и ноги, и вообще неплохо утрамбовала почву с их «помощью».
Но не эта пара была первой, не она же последней.
Когда зашла речь о выборе тех, кто составит отряд, возглавляемый Лин, Лауну сразу же изъявила желание пойти. Хукато согласился и выбрал девушку.
А что в итоге?! Она оказалась обузой…
— Нет, — отсекла все последующие уговоры Бейфонг. — За’о, она на твоем попечении.
Лин попросила странника повременить с откреплением люльки. Поэтому погружение Лауну обратно много времени не отняло. А отряд стал двигаться быстрее.
Каждый новый шаг давался Лин неожиданно трудно. Но подводили не ноги. Как раз они-то продолжали работать исправно. Но нечто буравило взглядом спину мага земли, заставляя ее нервно оборачиваться.
«У меня паранойя? Опять? Или как тогда с превращением?! Или у Оматикайя проблемы? Причем серьезные?»
Лин ненавидела никому ненужную таинственность и неизвестность. Бейфонг могла лишь примерно предполагать, что их ожидает.
«Но все может оказаться совсем наоборот! Ведь у нас есть Эйва — Царица загадок, дебильных шуточек и дурацких сюрпризов!»
Лин делилась своим беспокойством с Хукато, у которого тоже не было ответов.
— Я не знаю, что нас ждет у Оматикайя. Но если оно нам встретится, значит мы хотя бы немного готовы, — рассуждал он.
— Кохово отродье! — подскочила с места Бейфонг, услышав верещание над головой.
Кажется, одна из рити нашла себе пристанище в дупле дерева, была разбужена чужой болтовней и совершенно праведно возмущалась по этому поводу.
Хукато вовсю смеялся над поведением, Лин, рискуя разбудить спящих.
Но видя, что маг земли радости не разделяла, а когда она не разделяла радости, то могла и закопать кого-то в землю в целях успокоения, проводник справился с собой и поскорее перевел тему.
Не то чтобы он боялся Лин до смерти, просто она не бросалась камнями на каждом шагу. А ей, скорее всего, хотелось поступать так несколько чаще. Но она щадила окружающих. Сейчас же Бейфонг находилась в состоянии сильного волнения. И могла укусить, как разозленный нантанг, а то и «придушить челюстями». Не стоило доводить предводителя магов лишний раз.
— Кох — тъан’кинам с лицом На’ви. Так? А Унаги?
Лин нечасто рассказывала о родине. По причине опасности для собственной жизни и по причине нежелания делиться с кем-либо вообще. За эти годы все задушевные беседы о том, откуда пришла Бейфонг, можно было по пальцам пересчитать и большая часть предназначалась для ушей Хукато и Хоны. Может быть, ещё для Тинин’ро, с которым проводник провел беседу.
Когда Лин становилось особенно хр*ново, не важно, что являлось тому причиной, она по крупицам выдавала информацию.
— Нгимтокъ. Раза в три больше икрана.
— И ты желаешь ему подавиться? — усомнился в разумности ругательств Хукато. — Такой демон только Охак Утрал подавится.
— Не я придумала, — пожала плечами Лин.
— Верю.
Верещание снова раздалось и похоже, что недовольная рити вылезла из своего убежища.
— Если она не закончит, я подарю Тсулфэту новый материал для изделий. Или вообще отдам эту тварь на растерзание нашим женщинам. Надоела!
— Такая же, как и всегда, — сокрушался Хукато, подходя к разъяренному зверьку.
Чего у проводника было не отнять — так это таланта к приручению. Больших животных вроде икранов он не трогал, с быками и па’ли не виделся столь часто. Да и зачем они ему? А еще нескольких щенков нашел. Лин видела, до того как ее пересилили.
«Лучше бы только видела. А не просыпалась обслюнявленной. И ко мне же потом предъявляли претензии, ведь угрожать детенышам оружием нельзя!»
Но чарам Хукато поддавались не только они. Хотя никакого питомца он до сих пор не завел.
На сей раз проводник на корточках подкрался, аккуратно положил пару ягод под ветку, с которой свесилась рити, и таким же образом отошел обратно.
— Не смотри, — высказал он Лин свою просьбу. Бейфонг не стала ставить палки в колеса.
Они продолжили перекидываться фразами ни о чем, потом послышался шорох и чавканье. Правда, когда Лин посмотрела назад, рити уже вернулась в свое укрытие и пожирала ягоду.
«Не визжит и ладно».
========== Глава двадцать третья ==========
Комментарий к Глава двадцать третья
Тъумтсэулл - Байя-щекотун.
Тъумпайул - Скорпионий чертополох.
Тми нат’сэй - фонарь-ловушка. Дословно - еда здесь.
Заранее извиняюсь, если переборщила с количеством информации и в некоторой мере пренебрегла логикой. Некоторая информация перенесена в двадцать вторую главу. Прошу прощения за путанницу.
До места назначения оставалось не так уж много, в связи с чем Бейфонг решила заранее обговорить еще один важный момент.
Она прекрасно понимала, что приход к Оматикайя означал высокую вероятность встречи с людьми, потому собиралась держать руку на пульсе. Причем опасалась Лин не столько людей, сколько реакции На’ви на них.
— Мы не будем нападать на чужаков, если они не видят нас и не собираются атаковать! — поставила перед фактом всю команду Бейфонг.
— Как можно не трогать ту самую угрозу, от которой мы должны избавиться?! — возмутился Хийик. Конечно, он имел право возразить. В конце концов, парню тяжело пришлось. И в том были замешаны люди. Хийик находился в эпицентре битвы, когда произошло столкновение с чужаками. Он был сильно ранен, тяжело переносил излечение, а после того как встал на ноги, парень понял, что ПОТЕРЯЛ ВСЕ. И сбежал. Прочь. Но на том ужасы не кончились: Хийика в определенный момент начало преследовать НЕЧТО. Невидимое, неслышимое и опасное. Нашли беглеца одним из последних.
Бейфонг поражалась выживаемости всех обнаруженных вне деревни магов: они были напуганы, разбиты, некоторые обезумели, не различали перед собой абсолютно ничего и никого. Другие, судя по всему, прослеживали некую связь между своими действиями и разрушениями вокруг, и от того боялись встретить хоть кого-то, ведь они могли навредить. Жестокость реальности крылась в том, что, оставаясь на свободе без малейшего контроля, несчастные приносили ничуть не меньше бед. Долина не была бесконечна. Случайная встреча одаренного со своим «нормальным» собратом не всегда заканчивалась позитивно для второго.
Хийика пришлось в буквальном смысле слова ОТЛАВЛИВАТЬ. Не единожды он ускользал из рук соплеменников и Лин. Больше всех принимал участие в поимке Тинин’ро. Он разрывался между деревней и поисками магов. В результате Хийика выследил именно шаман, несмотря на попытки Бейфонг объяснить, что Цахик не обязан был каждый раз рисковать жизнью, что больше не осталось замены. Ее нужно было выращивать. Готовить кого-то, чтобы Клан продолжал существовать. Лин не отрицала собственную причастность к поведению Тинин’ро. Юноша истолковал ее слова о «помощи еще живым» слишком однобоко и пер как бизон, не видя препятствий. Увы, успокаиваться шаман не собирался. Он загорелся идеей вытащить несчастного, испытывая себя, и Тинин’ро это удалось! Путем долгих усилий, терпения, нескольких бессонных ночей, нервного тика у вождя и Бейфонг, обиженного Нгайя и едва не проломленной камнем головы.
Уже после того как Хийика доставили в деревню, Сей’лан посадил сына под домашний арест. Одновременно Оло’эйктан запретил шаману приближаться к безумцу, под угрозой убийства последнего. А Лин пришлось расхлебывать заваренную названным братом кашу.
Хийик был еще тем буйным кадром. Причем его агрессивность невероятным образом сочеталась состоянием крайней паники. К сожалению для Бейфонг, будущий лекарь относился НЕ к той группе людей, которые в ужасе ЗАСТЫВАЮТ ОТ СТРАХА: он оборонялся, как мог, даже если этого не требовалось, а в пылу боя мог увлечься и начать серьезно калечить уже беззащитного противника. Немногим удавалось выстоять.