Перевоспитание парня заняло немало времени. Вырубать помогали все неравнодушные, включая Уэу, Хукато и Мипьи, чье упорство особенно удивляло, несмотря на испытываемый девушкой страх перед соплеменником. Уэу тоже здорово доставалось от Хийика, но, бурча под нос ругательства, она шла по новой усмирять парня. Пускай и проигрывала ему по уровню магической силы.
Жаль только, нужных результатов все вышеперечисленное не приносило. Но и вечно так продолжаться не могло. Лин даже с учетом помощи приходилось по-настоящему тяжело. Каждое занятие превращалось в игру со смертью. Если не для самой Бейфонг, то для остальных На’ви совершенно точно. Маг земли была на грани очень неприятного, мерзкого, но в то же время до ужаса логичного решения.
Дело все-таки сдвинулось с мертвой точки, когда до буйного На’ви добрался шаман. Слово за слово и нашлась общая тема для разговора, ставшая в последствии решением: лечение, изготовление лекарств, как для самого Хийика, так и для других. Парню очень помогла поддержка Цахик. Во-первых, научившись лечить, он мог в какой-то мере исправить нанесенный другим ущерб, во-вторых, неплохо успокаивался, слушая объяснения Тинин’ро, задавая тому все новые и новые вопросы и делясь своими наблюдениями. Сперва Цахик приходилось присутствовать на каждой тренировке и в случае чего вставать между потенциальной жертвой и буйным магом. Разумеется, в одного шамана Лин не пускала, ловя часть повреждений на выставленную защиту, часть на себя.
В итоге постепенно Хийик сумел найти силы перебороть свои приступы паники. Они не исчезли совсем, но перестали быть смертельно опасными.
Лин признала, что шаман внес неоценимый вклад. Тинин’ро, обучавший кого-то старше себя, творивший с сознанием соплеменника нечто непонятное Лин, не выглядел глупо и несуразно. Эффективность была на лицо. Юноша находился в начале своего тернистого пути, и кем бы Эйва не предрекла ему быть в будущем — Цахик или Оло’эйктаном, Бейфонг ручалась, что Клан оставался в надежных руках.
Хийик же прекрасно оправдал свое присутствие в качестве целителя. Достаточно было вспомнить по меньшей мере случай с Лауну, и все становилось на свои места. Не зря Хукато советовал парня, но в данном случае отношение На’ви к людям могло стать серьезным препятствием для их миссии. Впрочем, просто это касалось Хийика в несколько большей степени, чем остальных.
— Она права, — согласилась, как ни странно, Уэу. — Нас мало. Ничего толком не знаем. Можем сделать хуже.
— Долго ли мы так будем прятаться? И был ли тогда смысл во всем путешествии? — поинтересовался Тсулфэту. Не похоже, чтобы он был яростно против решения командира, но сомневался.
Лин понимала, что сейчас ей нечего было предложить На’ви.
«Ни плана, ни прямых указаний от Эйвы. Будем разбираться сами».
— Как сказала Уэу, мы не знаем, что происходит здесь: что с Оматикайя, что с чужаками. Значит, будем ВЫЯСНЯТЬ СИТУАЦИЮ. Нет никакой чести в том, чтобы погибнуть по глупости, нарвавшись на врага превосходящего числом, силами или тем и другим. ИДЕМ ТИХО. Это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Любой, кто считает иначе, может возвращаться назад, если думает, что доберется.
Вероятно, у кого-то были возражения, но они не произносились вслух. Вопрос можно было считать закрытым.
Следующим тишину прервал странник.
— Волноваться стоит о том, с чем мы столкнемся скорее, — поднял новую тему для обсуждения За’о. Он по привычке был отправлен в разведку и вернулся с нерадостными вестями. Если так можно было ознаменовать целые заросли странных гигантских деревьев. Каждое из них напоминало зеленую флягу, поваленную на бок, но так и не упавшую, из «горлышка» которой торчал пучок ярко-розовых колючих листьев.
— Тъумтсэулл. И любое из них готово взорваться, как только мы подойдем ближе, — усмехнулся Тсулфэту.
— Другой дороги нет? — встряла Лауну, которую все еще не пускали в разведку после предыдущего происшествия.
— Если и есть, то я ее не знаю, — открестился старик, начиная точить не столь давно изготовленное из застывшей смолы ручное лезвие для Танхи.
Тсулфэту. Про таких, как он, говорили, стар телом, а не душой. По правде, можно было с большим успехом назвать стариком Генерала Айро, Лорда Огня Зуко, Царя Буми.
На’ви старели гораздо медленней. Жили недолго лишь те, кого настигала смерть в результате встречи с опасностями Пандоры. Некоторые погибали в боях между Кланами. Отдельно стояли убитые в процессе ритуалов или наказаний. И то, что видела Бейфонг, было не самым страшным.
«А с недавнего времени у На’ви появилась новая причина смерти: встреча с чужаком. И кто знает, может быть, этот тип скоро вытеснит все остальные».
Возвращаясь в теме старения, Лин могла сказать, что ей на всех глубоких стариков, которых она видела за эти годы, хватило бы и пальцев одной руки.
В основном, коренные обитатели Пандоры едва ли обладали серьезными проявлениями старости. Вязь морщин по телу и, в отдельных случаях, волосы, начавшие тускнеть. ВСЕ! Ни одного седого или беловолосого На’ви Лин не встречала до сих пор.
«Может быть, как раз потому, что они банально не успевают дожить?»
Тсулфэту на данном фоне ничем не выделялся: носил пару колец-серег в ухе, пряди заплетенные в косички оставлял с боков лица, обрамляя его, монету зацепил за волосы надо лбом, обзавелся морщинами, ради приличия. Достаточно солидный возраст На’ви — более семидесяти лет, в пересчете на человеческую систему, если Лин поняла правильно, подтверждался скорее остальными членами Клана.
Бейфонг серьезно задумалась о том, каков возраст Мо’ат и Эйтукана. Что если Цахик действительно могла спокойно звать мага земли ребенком, опираясь не только на бестолковость последней, но и на число лет, прожитых каждой из них?
Касательно Тсулфету Лин подписывалась под тем, что его боевые навыки не уступали навыкам многих других. Кое-что старик додумывал сам, нарываясь на неприятности в процессе своих экспериментов. Он хорошо потрепал нервы Бейфонг, заваливая ее вопросами. Благо случилось это после того, как Лин нашла-таки способ обучения, подходящий для магов. Взамен Тсулфэту позволял Бейфонг относиться к себе как к подчиненному или как к равному, в зависимости от ситуации, и Лин не нужно было изгаляться, пытаясь найти правильные церемониальные слова.
Мастер. Так его имя переводилось на язык На’ви. И хотя доподлинно было известно, что оно не являлось данным при рождении, а процесс получения умалчивался Тсулфэту, старик полностью его оправдывал. Грубо говоря, собирать автоматы из д*рьма и палок не умел только потому, что не желал и понятия не имел о внутреннем устройстве оружия чужаков. Зато он очень помог Лин ранее.
Первая их встреча произошла, когда на повестке дня стоял вопрос о переделывании доспехов, в частности перекраске: Тинин’ро радушно посоветовал нужного «человека».
Жил Тсулфэту вне деревни, но не слишком далеко от нее. Не жаловался. Не доставлял никому проблем, которые преследовали необученных магов. Пытался помочь сидевшим в яме. Увы, не смог. Видимо, контроль изначально давался ему легче. Но прежде чем это чудо произошло, сам На’ви скитался, как и другие, в поисках ответов. Однако не в поисках гибели. Он не желал такого избавления. Он не считал себя достойным вернуться к Эйве. И искренне не уважал соплеменников, прибегнувших к помощи Тинин’ро. Да, Тсулфэту пришлось многое пережить. Он потерял цвин при столкновении с людьми: зацепило в ходе атаки. После старик закрепил на оставшейся части деревянный круг небольшого диаметра. Но горевал На’ви не по связи с Эйвой. А по родным, которых потерял. Сначала, винил именно чужаков, но потом неожиданно понял: ОН не сберег близких! И все же с врага вину полностью снимать не стал.
Лин обратилась к мастеру с целью изготовить подходящую краску для доспеха, ибо как здраво заметил Тинин’ро, черный металл не везде сливался с окружающим пространством. А в итоге маг земли была раскритикована Тсулфэту как по поводу материала, так и по поводу «корявого» соединения частей, и исправляла свои огрехи уже под чужим руководством. Наблюдать за манипуляциями напрашивалась то Мипьи, то шаман. За это они расплатились изготовлением краски зеленого цвета и нанесением ее, в виде разводов, непосредственно на доспех. Лин была безжалостна: проверяла каждый сантиметр.