Брат пытался внушить, что Лин — такая же, как Сноходец. Но он глубоко ошибался. Чужак всего лишь натянул шкуру, взял лицо одного из них. Внутри него не было ничего. Пустой. Особенно во сне. Как мертвая земля. Как сосуд, из которого вылили воду. В Тсмуке, а карр была жизнь, была сила ее зверя, была связь со всем и всеми. Хийик не знал Лин столь долго, сколь остальные. Но у него были свои собственные глаза. Не всевидящие, но глаза.
К сожалению, он даже не пытался озвучивать свои наблюдения. Чем вызывал у Бейфонг замешательство.
«Мерзко? Странно, что на меня ты не смотришь подобным образом».
— Ты его не убьешь?
— Если это нужно для общего дела, да. Не нападет на тебя, Лауну или Тсулфэту — будет жить, — никакого безумия во взгляде или чего-то подобного. Хийик просто собирался выполнять приказ. Приказ Цахик, защитить его сестру. Ну, и заодно всех причастных.
Лин такая позиция не устраивала.
«Либо ты слушаешься меня, либо вали к остальным. Очередную истерику я могу и не пережить».
— Ты его не убьешь! — она сократила расстояние. — Либо пойдешь своим путем.
Вот теперь это было то же самое чувство, что и в лесу: незримый зверь Тсмуке, а карр был готов загрызть по первой команде.
Хийик должен был выбрать. Не предав себя самого, выбора Матери и веры Цахик.
— Я не убью Сноходца и пойду за тобой, — Тсмуке, а карр не была на стороне чужаков. Значит, смерть Сноходца приравнивалась к взрыву тъумтсэулл. Хийик мог подождать. — Не желаешь моих клыков — освободи, — от Лин у него была только одна дорога — к Матери.
«Прибить тебя? Как раз искала, кого бы по стенке размазать! Где у вас спрятан не иссякающий запас любви к самопожертвованию и пафосу?»
— Живи. И уйми свою жажду мести. Я не буду вытаскивать тебя в следующий раз.
«Не успею, как подсказывает жизненный опыт. Эйва, лучше бы ты оставила кого-то более вменяемого, чем псих на поводке».
***
— Что ты задумал, Салли? — напрасно тратила слова Огустин: подключенный к капсуле Джейк не мог ей ответить.
«Предложение сотрудничать, просьба о помощи. Не похоже на Паркера или Полковника. Эти двое, скорее, языки себе откусят. Глянуть бы твои дневники, солдат».
Увы, ранее Грейс соврала. Она была в курсе содержания лишь тех записей, которые были сделаны при ней. Многие, но не все. Да, у Огустин имелись полномочия, чтобы обойти личный пароль морпеха. Но вряд ли такой шаг остался бы незамеченным. Как правило, вскрывать дневник и прочие личные файлы приходилось в особых случаях. Например, после смерти работника, при его насильственной депортации или в результате банальной утери пароля. Разумеется, действия фиксировались в Центре Управления.
«И я у Паркера как на ладони. А если предположить, что Салли и вправду сам напросился? Но ловушка слишком очевидна. С чего вдруг ему отказываться от досрочного завершения миссии? Прикипел душой к Пандоре? К Нейтири?»
Образ «солдат — нормальный человек» у Грейс в голове не укладывался. Но как ученый она должна была быть рассматривать даже самые абсурдные варианты. Возможно, стоило смотреть на Салли не со стороны личных ценностей, не со стороны эмоций, а расценивать его как объект изучения.
Зашипела система герметизации, лязгнула дверь. Как и думала Док, Норм вернулся с медосмотра.
— Каковы результаты?
— Говорят, что все в порядке. С прошлого раза ничего не изменилось, — ученый потер в правой части живота.
Единственное, что напоминало Норму о событиях трехлетней давности — пара шрамов на туловище и ноге, да регулярное обследование. Медработники искали любые возможные следы инфекции в организме. К счастью, пока все было тихо.
— Наш морпех просил помощи. Говорил, что отказывается досрочно завершать миссию, — сообщила последние новости Док.
— Он теперь главный? — не понял Спеллман.
— Официально — нет. Но, по его словам выходит, что так, — следила за биометрическими показателями на экране капсулы Грейс.
— Если вам интересно мое мнение, он держит нас за идиотов, и думает, что мы купимся на его бред, — озвучил свою гипотезу Спеллман.
— Я подтягивала его по языку. Норм, ты вообще занимался с ним? — Огустин неожиданно перевела тему.
— Док, вы же сами только что!.. — задохнулся парень.
— Норм. Нам нужен Салли. Ничуть не меньше, чем… другим. Нравится тебе или нет.
«Боже мой! Я защищаю этого кретина. Фантастика».
Спеллман поднял руки вверх, сдаваясь.
— Я не понимаю вас.
«Я тоже. И это очень плохо».
***
— Фтуэ’эконг поведал мне, что произошло, — Хукато явился без всяких предисловий и предупреждений.
Лин в тот момент отчаянно пыталась залатать продырявленную соком тъумтсэулл штанину. Ее навыки в столь кропотливом деле не сильно улучшились за прошедшие годы. Главным камнем преткновения служило время. Однако это было даже к лучшему, потому как покидать деревню Бейфонг пока запрещалось.
«Какого Коха вам все еще от меня нужно?»
— А Хийик удивил, — закончил свою мысль проводник.
— Зачем ты пришел?
— Отдать должное нашей дружбе.
Издевательская ухмылка так и просилась на губы, но Лин одернула себя.
«Дружбе? Рити тебе друзья! Писклявые, неугомонные. Ты знал про меня. Слышал слова, которые я говорила. Доверился непонятно зачем. А теперь делаешь вид, что не при делах?! Друг гребаный!»
— Я видел, как горел лес.
— Прошлое? — эмоции отошли на второй план. С видениями шутить не стоило.
— Не Тъа’стонг, — мотнул головой странник. — Я видел, как падает Тсу’тей. И тебя, рядом со Сноходцем.
Лин прервалась, перестав мучать кусок материи.
— Повтори…
— Ты и Сноходец. Бок о бок, — Хукато даже уточнять не требовалось. Он не сводил с Лин глаз.
«Как на обвиняемого смотрит. Хм».
— Считаешь, я предам?
— Эйва ничего просто так не показывает.
— Значит, я стану жечь лес?! — Бейфонг опрокинула станок, задев его, подскочила, не обращая внимания на не до конца затянувшиеся раны.
«Какого Ваату здесь происходит?!»
Лин молчала довольно долго. Она терпела. Терпела. Терпела. Хватит!
— Как же ты со мной в одном шатре засыпал?! Хону оставлял одну? Щенков?! Как, Хукато?! Если я уже запятнана?! Кох! — магу земли пришлось сесть. Тянуло сильнее обычного.
«Кажется, Эйве надоело меня чинить».
— Мать!.. — начал было проводник.
— Прислала меня! — закончила за него Лин. Теперь она держала руку над ключицей.
«Спасибо… друг».
Бейфонг померещилось, что проводник намеревался помочь, дернулся в ее сторону. Однако Хукато по-прежнему не подходил.
«Галлюцинации?»
— Я сказал не все, — его тембр его голоса стал чуть ниже. Внутри На’ви все сжалось. — Я видел лес, стоя около тебя. В моих руках не было копья или меча.
Хукато испытывал к себе отвращение.
Лин отвернулась. Поставила станок в прежнее положение.
«Я не буду перед тобой оправдываться. И не жди, что оправдаю тебя. Сволочь!»
— Тогда тебе нужно убраться подальше.
— Лин…
— Ты уверен в своих снах, но не во мне. Нам не о чем говорить.
«Ты не пытался истолковать свои видения по-другому? Чего стоит вся ваша болтовня о связях, о семье, о Клане? Вы выкинули меня. Так же как когда-то выкинули Ва’ру».
— Лин…
— В память о нашей дружбе. Уйди, если о видении сказать больше нечего.
Когда Хукато исчез за одной из колонн, до Бейфонг донеслось:
— Я не могу их бросить…
Чинить одежду было бессмысленно. Дело требовало сосредоточения, которого мага земли бесцеремонно лишили. Разве Лин не должно было быть все равно?
Ведь все происходящее являлось спектаклем, разыгранным Эйвой. На’ви — не ее народ, не ее друзья, даже не жители ее родного мира. Похожие тела? Магия? Чушь! Тогда почему ей было больно?
«Заигралась. Уже сама не понимаю где ложь, а где — нет. Пошло оно все к Унаги в брюхо!»
В одном Лин была согласна с проводником — Эйва ничего не показывала просто так. Сноходец…
========== Глава двадцать восьмая ==========
Комментарий к Глава двадцать восьмая