Что, черт возьми, только что произошло?
Я подбегаю к раковине и запускаю руки в воду, а затем смачиваю лицо. Когда я отдергиваю руки назад, то вижу, что они сверкают, как гребаный единорог.
Блестки. Везде.
На моих предплечьях, футболке, ладонях, столешнице. Во рту. Я смотрю на Сидни, а она лежит на полу и смеется. У нее даже слезы на глазах, так сильно она смеется.
Она блестяще разбомбила меня.
Вау.
Полагаю, это означает, что война розыгрышей возобновилась.
Я промываю рот и спокойно иду к барной стойке, где только что произошел взрыв. Набираю в ладонь пригоршню блесток. В эту игру надо играть вдвоем. Ее смех никак не утихает. Мне кажется, она смеется еще громче, когда видит меня вблизи. Уверен, что в блестках я выгляжу фантастически.
Я читал слово «визг» раньше и знаю, что это форма смеха, но я понятия не имею, как вообще он звучит. Но как только я сгибаю руку и смотрю на падающие на Сидни блестки, то почти уверен, что именно это она и вытворяет. Визжит.
Она хватается за живот и падает на спину. По ее щеке скатывается слеза.
Боже. Я бы все отдал, чтобы услышать ее прямо сейчас. Я трачу так много времени, пытаясь представить себе, как звучит ее голос, ее смех, ее стон, но ни у одного человека не хватит воображения, чтобы хотя бы приблизиться к предположению этого звучания.
Она видит выражение моего лица и внезапно перестает смеяться. Ее брови сходятся вместе, и она показывает:
– Ты сердишься?
Я улыбаюсь и слегка качаю головой.
– Нет. Я просто очень хочу услышать тебя прямо сейчас.
Выражение ее лица немного смягчается. Даже грустнеет. Она на секунду поджимает нижнюю губу и пристально смотрит на меня. Затем она, протягивая свою руку, хватает мою и тянет вниз. Я опускаюсь на пол, скользя коленом между ее ног.
Может быть, я и не слышу ее так, как мне хотелось бы, но я чувствую ее запах, чувствую ее вкус и люблю ее. Я провожу носом по ее подбородку, пока мои губы не касаются ее губ. Когда я касаюсь ее губ своими, ее язык скользит в мой рот, мягкий и манящий. Я отвечаю ей тем же, ища в ее губах остатки смеха.
Она невероятно коммуникативна, когда дело доходит до поцелуев. Ее поцелуй иногда говорит мне больше, чем все, что она могла бы показать жестами, написать или сказать. Вот почему я сразу понимаю, что она отвлеклась. Мне даже не нужно это слышать. Она слышит это для меня, а потом я чувствую ее реакцию и просто знаю. Я отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз, как раз, когда ее внимание переключается на дверь ванной комнаты Уоррена и Бриджит. Я поднимаю глаза и вижу, как Бриджит выходит из ванной. Она молча смотрит на нас, лежащих вместе на полу гостиной, покрытых блестками.
А потом она делает немыслимое.
Бриджит улыбается.
Потом она переступает через нас и уходит. Когда она выходит из квартиры, я смотрю вниз на Сидни, задаваясь вопросом, шокирована ли она увиденным так же, как и я. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она снова начинает смеяться. Я быстро прижимаю ухо к ее груди, желая почувствовать это, но ее смех слишком быстро затихает. Я подношу руку к ее талии и начинаю щекотать ее. Я чувствую, что она снова начинает смеяться, поэтому продолжаю щекотать ее, потому что благодаря этому я могу услышать этот смех.
Ее телефон лежит рядом со мной на полу, поэтому, когда он загорается, я, естественно, смотрю на него. Я перестаю щекотать ее, когда вижу на экране имя и сообщение.
ХАНТЕР: Спасибо, Сид. Ты лучшая.
Она не замечает смс на своем телефоне. Она все еще смеется и пытается вырваться из моих объятий, поэтому я сажусь обратно на колени и беру ее телефон. Я протягиваю его ей, когда встаю, чтобы уйти. Я пытаюсь подавить свой гнев, хватаю тряпку и начинаю вытирать блестки со столешницы. Я смотрю на нее, чтобы увидеть ее реакцию, но она сидит, скрестив ноги, и отвечает на сообщение этого ублюдка.
Почему она с ним разговаривает?
Почему мне кажется, что они каким-то чудесным образом находятся в хороших отношениях?
Спасибо тебе, Сид? Почему он вообще называет ее Сид, как будто имеет право на фамильярность по отношению к ней после своего поступка? И почему она сидит так непринужденно, будто это нормально? Я хватаю свой телефон.
РИДЖ: Дай мне знать, когда закончишь болтать со своим бывшим. Я буду в душе.
Я не смотрю на нее, пока иду в свою спальню, а потом в ванную. Я раскрываю занавеску в душе, включаю воду и снимаю футболку. Клянусь, я просто хочу громко шуметь. Не очень часто я ощущаю потребность быть громким, но в такой ситуации, как эта, я, возможно, почувствовал бы себя лучше, если бы мог стонать, чтобы услышать, как разочарование покидает мое тело. Вместо этого я швыряю футболку в стену и расстегиваю джинсы с шумом.
Когда дверь ванной открывается, я жалею, что не запер ее, потому что мне нужна еще минута. Или две, или три. Я смотрю на Сидни, и она прислоняется к дверному косяку и поднимает бровь.
– Серьезно?
Я выжидающе смотрю на нее. Что она хочет от меня услышать? Неужели она думает, что я буду в порядке после увиденного? Она что ждет, что я улыбнусь и спрошу как дела у Хантера?
Сидни протягивает мне свой телефон и прокручивает её сообщения Хантеру, чтобы я мог их прочитать. У меня нет никакого желания читать их, но она задействует обе свои руки, чтобы заставить меня обхватить ее телефон, а затем жестом просит меня прочитать их. Я смотрю вниз на переписку.
ХАНТЕР: Я знаю, ты не хочешь говорить со мной. Я не виню тебя за то, что ты умчалась тем вечером. И поверь, я бы оставил тебя в покое, но я отдал тебе все свои финансовые документы по слиянию нашей компании за прошлогодний период, чтобы ты передала их твоему отцу посмотреть их. Уже почти апрель, они мне нужны для уплаты налогов. Я позвонил ему в офис, и он ответил, что отправил их обратно с тобой несколько месяцев назад.
СИДНИ: Они в квартире Тори, в моей старой спальне. Посмотри красную папку на верхней полке шкафа.
ХАНТЕР: Нашел их!
ХАНТЕР: Спасибо, Сид. Ты лучшая.
СИДНИ: Пожалуйста, удали мой номер прямо сейчас.
ХАНТЕР: Сделано.
Я прислоняюсь к раковине и провожу рукой по лицу. Она сразу же начинает писать мне, когда я возвращаю ей ее телефон, поэтому я проверяю свои сообщения.
СИДНИ: Я понимаю, что моя ситуация с Хантером отличается от твоей ситуации с Мэгги, но я была чрезвычайно терпима с дружбой, которую ты предпочел сохранить, Ридж. УДОБНО УСТРОИЛСЯ! Но сейчас ты ведешь себя как двуличный человек. Это очень некрасиво.
Я выдыхаю смесь облегчения и сожаления. Она абсолютно права. Я двуличный человек.
РИДЖ: Ты права. Извини.
СИДНИ: Я знаю, что права. И это крохотное извинение на самом деле не делает меня менее сердитой на тебя.
Я смотрю на нее и сглатываю, потому что уже очень давно не видел ее такой рассерженной. Я видел ее расстроенной и разочарованной, но не припомню, чтоб видел ее такой злой с того самого утра, когда она проснулась в моей постели и узнала, что у меня есть девушка.
Почему я так отреагировал? Она совершенно права. Она была очень терпелива со мной, и при первой же возможности проявить такое же доверие и терпение в ответ, я в истерике выскочил из комнаты.
РИДЖ: Я ревновал и был неправ. Неправ на 100%. На самом деле, я был настолько неправ, что, кажется, исчерпал лимит на 100%. Неправ на 101%.
Я смотрю на нее и радуюсь, что могу так хорошо читать ее невербальные сигналы. Несмотря на то, что она пытается скрыть это, я вижу, что она немного расслабляется после моего смс. Поэтому я посылаю ей еще одно письмо. Если нужно, я буду писать мольбы о прощении всю ночь, чтобы избавиться от напряжения, которое я устроил.
РИДЖ: Помнишь, как мы обычно говорили друг другу о своих недостатках, чтобы это помогло нам бороться с нашим влечением друг к другу?
Она кивает.
РИДЖ: Один из моих недостатков заключается в том, что я не подозревал о такой своей черте как ревность, пока у меня не было тебя, чтобы ревновать.