Она наконец поднимает глаза от бутылки с водой, и я клянусь, что в ее глазах стоят слезы.
– Конечно, я совсем тебя не знаю, – продолжает она. – Но я уверена, что Ридж не был бы так расстроен, если бы не миллион замечательных качеств, которые он видит в тебе. Я надеюсь, что одним из этих качеств является твоя способность приструнить свою гордость, чтобы понять, что ты должна извиниться перед ним за то, что заставила его чувствовать себя так, как он чувствовал после того, как покинул твой дом в субботу. Он заслуживает хотя бы этого после того, как сильно любил тебя, Мэгги.
Она смахивает слезу. Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Кажется, я в шоке. Я не ожидала, что она явится сюда, потому что хочет, чтобы я связалась с Риджем.
– Ты можешь думать, что он тебе не нужен, и, возможно, это правда, – добавляет она. – Может, и нет. Но Ридж нуждается в тебе. Он должен знать, что ты о себе заботишься и что ты в безопасности, потому что, если у него не будет этой уверенности, беспокойство и чувство вины съедят его. И чтобы ответить на заданный ранее тобой вопрос... нет. Я не хочу, чтобы ты исчезла из поля зрения. Изначально на картине были вы. Ты, Уоррен и Ридж, но теперь, раз уж так получилось, что я стала частью вашей жизни, нам всем нужно понять, как вписаться в рамки общей картины.
Я все еще не могу подобрать слов. Я делаю глоток воды и медленно завинчиваю крышку, глядя на нее сверху вниз, избегая слезящихся глаз Сидни. Я пытаюсь осмыслить все, что она только что сказала, не тратя слишком много времени на ответ.
– Так много сказано, – говорю я. – Мне нужна минутка.
Сидни кивает. Некоторое время мы сидим молча, пока я все обдумываю. Пока я все перевариваю. Я ее не понимаю. Как может один человек быть таким понимающим? Ей было бы легче сейчас говорить с Риджем, а не со мной, убеждать его, что я не ценю ни его, ни все, что он для меня сделал. Но вместо этого она здесь. Скорее всего, без его ведома. Она борется не за то, чтобы стереть меня с картины, к которой я, честно говоря, больше не отношусь. Она борется, чтобы вписаться в картину, которая уже существует. Чтобы объединиться с ее обитателями. Быть принятой.
– Ты лучше меня, – наконец говорю я. – Теперь я понимаю, почему он влюбился в тебя.
Сидни слегка улыбается.
– Однажды он влюбился и в тебя, Мэгги. Мне трудно поверить, что у него не было для этого миллиона причин.
Я смотрю на нее, гадая, так ли это на самом деле. Я всегда чувствовала, что моя болезнь была причиной того, что Ридж влюбился в меня. Я даже сказала ему это однажды. Мои точные слова звучали следующим образом: «Я думаю, что моя болезнь – это то, что ты любишь во мне больше всего». Я сказала это прямо здесь, в гостиной, когда мы расстались навсегда.
Но, может быть, это и не так. Может быть, он любил меня за меня, и, поступая так, он действительно хотел лучшего для меня из-за меня, а не из-за своих личностных качеств.
Боже мой, моя мать точно меня испортила. Хотя, наверное, этого и следовало ожидать. Когда собственная мать не может любить тебя, как ты можешь верить, что кто-то другой может любить тебя?
Сидни права. Ридж заслуживает гораздо большего уважения, чем того, что я проявила. Он также заслуживает девушку, сидящую прямо сейчас напротив меня, потому что эта ситуация могла бы развиться многими возможными путями, но Сидни выбрала высокий. Когда человек выбирает путь вести себя достойно, это побуждает окружающих делать то же самое.
Поначалу здесь может показаться тесно и неуютно, но я рада, что она теперь в нашей картине.
Глава 19
Ридж
Я хожу по квартире, как по яичной скорлупе, боясь открыть дверь, боясь пробовать еду из холодильника, боясь заснуть. Настала очередь Уоррена подшутить надо мной, так что я жду этого час за часом во всем, что ем или пью. Но ничего не происходит. Что делает меня еще большим параноиком.
Может быть не разыгрывать меня – это и есть розыгрыш.
Нет, он не настолько умен.
Я хотел бы остаться у Сидни сегодня вечером, чтобы избавиться от этой паранойи, но она работает в библиотеке до закрытия, так что она вернется домой после полуночи. И потом, у нее занятия в восемь утра.
Я не видел ее с субботы. Точнее с воскресенье, правда я так крепко спал, что даже не помню, как она ушла завтракать и написала мне записку. Но сейчас вторник, и у меня практически ломка по Сидни.
Но я наконец-то занялся работой. И я отправил Бреннану тексты к совершенно новой песне. Теперь я гуглю новые способы разыграть Уоррена, потому что чувствую, что мне нужно быть на шаг впереди него, но лучшее, что может придумать интернет – это шутки в постах, которые мы отказываемся опускать. Все остальное мы уже испробовали.
Я смотрю подборку видео на ютубе о том, как соседи по комнате разыгрывают друг друга, когда замечаю, что телефон вибрирует на кровати.
СИДНИ: Я устала перекладывать книги. Это должны делать роботы.
РИДЖ: Но тогда ты останешься без работы.
СИДНИ: Если только я не инженер-разработчик. Тогда я буду отвечать за робота.
РИДЖ: Может, тебе стоит сменить специальность.
СИДНИ: Что ты сейчас делаешь?
РИДЖ: Гуглю способы разыграть Уоррена. У меня больше нет идей. А у тебя есть?
СИДНИ: Ты должен положить в коробку пять котят и подкинуть ему в спальню. Ведь подарить своему другу одного котенка – это мило, но купить ему пять котят – ужасно.
РИДЖ: Я уверен, что мне будет не до смеха, потому что он, скорее всего, оставит все пять из пяти, а мне придётся заплатить пять депозитов за домашних животных.
СИДНИ: Да, это была ужасная идея.
РИДЖ: Я вижу, что ничего не изменилось. Я все еще мастер розыгрышей.
СИДНИ: Говорит парень, который переживает тяжелый случай отсутствия идей для приколов.
РИДЖ: Туше. Эй, когда у тебя сегодня перерыв на обед?
СИДНИ: Уже был, взяла его в шесть. :/
РИДЖ: Черт возьми. Тогда увидимся завтра днем. Хочешь, чтобы я пришел к тебе?
СИДНИ: Да, пожалуйста. Я хочу, тебя одного на всю ночь.
РИДЖ: Тогда я твой. Я люблю тебя. Увидимся завтра.
СИДНИ: Люблю тебя.
Я закрываю наши сообщения и открываю пропущенное сообщение от Бриджит, которое я только что получил, пока прощался с Сидни. Бриджит никогда не пишет мне, разве только чтоб сообщить, что в квартире что-то сломано. Но не в этот раз. В ее сообщении просто говорится, что кто-то стоит у двери, как будто она слишком занята, чтобы встать и узнать кто это. Но она никогда не открывает дверь. Интересно, это потому, что она не чувствует, что это ее квартира.
Я иду к шкафу, хватаю футболку и, натягивая ее через голову, направляюсь к входной двери. Я смотрю в глазок, пока моя рука поворачивает дверную ручку, но я перестаю поворачивать ее, как только вижу Мэгги. Она стоит перед дверью, обхватив себя руками, а ветер треплет ее волосы.
Следующие несколько секунд кажутся мне немного странными. Я наблюдаю за ней с минуту, гадая, чего она хочет, но не настолько, чтобы открыть дверь в спешке. Я поворачиваюсь лицом к гостиной, мне нужна секунда, чтобы сосредоточиться на следующем шаге. Это первый раз, когда она появилась в моей квартире в качестве кого-то другого, а не моей девушки. Я никогда не открывал ей дверь, не целуя ее сразу же. Я никогда не открывал ей дверь, не потянув ее к себе в спальню. У меня нет никакого желания делать что-либо из этого, и я не чувствую себя обделённым, потому что это больше не наша обыденность. Я просто чувствую себя... по-другому.
Я поворачиваюсь и открываю дверь как раз в тот момент, когда она сдается и направляется к лестнице. Она уже ставит ногу на первую ступеньку, затем медленно поворачивается и смотрит мне в глаза. Выражение ее лица спокойное. Она смотрит на меня не так, будто терпеть меня не может, как взирала на меня в прошлые выходные. Ожидая, что я приглашу ее войти, она поднимает руку и убирает волосы с лица. Когда на несколько секунд она переводит взгляд себе под ноги, от нее веет смирением. Наши взгляды снова встречаются, я делаю шаг назад и распахиваю дверь. Входя в квартиру, она смотрит вниз.