В школе на следующее утро нас похвалил Игорь Ираиде Кондратьевне.
— Упорные ребята! Своего добьются! — сказал он про нас.
— Что они все, сговорились, что ли? — как бы между прочим произнёс довольный Павлик и скромно добавил: — Ведь ничего особенного мы не делаем. Просто подтягиваем товарища.
— Конечно, — согласился я, — не будь нас, это сделали бы другие.
— Ну, знаешь, ещё не каждый стал бы возиться с Федькой, — заспорил Павлик. — Но всё равно никакого подвига мы, конечно, не совершили.
Ему, наверное, очень хотелось, чтобы я сказал: «Нет, подтягивать Принца — это тоже подвиг», но я промолчал, потому что думал о другом. Я думал о том, что, уж если всё идёт так чудесно, все нас хвалят, можно один раз и не позаниматься с Принцем. Я сказал об этом Павлику, и после уроков мы пошли не к Принцу, как ежедневно, а в Дом культуры на кинофильм «Полосатый рейс». Эта картина шла сегодня в последний раз, и не посмотреть её, как говорит в таких случаях моя мама, «было бы просто преступлением».
В кино мы так и покатывались с хохоту. От смеха у меня даже заныли скулы, а у Павлика не высыхали в глазах слёзы. Но если бы мы знали, что нам придётся пережить завтра, то моментально бросили бы смотреть кино и сломя голову помчались заниматься с Федькой.
А назавтра произошло вот что.
Когда мы пришли к Принцу-Федьке, его не оказалось дома. Но в этом ещё не было ничего ужасного. Федька уже два дня ходил по комнате на костылях и сегодня мог выйти на улицу и подышать свежим воздухом. И я почти оказался прав. Потому что Федькина соседка, та самая, которая работает контролёром в Доме Культуры, вышла к нам и сказала:
— Вы подождите, Федя ушёл в больницу и почему-то задержался.
Мы прошли в его комнату и сразу увидели на Федькиной кровати задачник третьего класса. Откуда он появился у Принца? Ведь задачник, из которого он решал прошлый раз задачку, мы предусмотрительно унесли с собой. Его ни в коем случае нельзя было показывать Федьке. В нём одна за другой идут задачки, которые мы решали с ним по приказу Ираиды Кондратьевны, переписывая их в специальную тетрадь. На обложке этой тетради стояли четыре большие буквы СНСУ — что означало «Система научной скоростной умнетики». Перелистав задачник, всякий дурак сразу поймёт, что никакой системы нет, просто мы замаскировали под неё повторение прошлогоднего материала.
Только мы раскрыли задачник, как тут же убедились, что Федька не дурак и всё понял. Номера всех решённых нами задачек по системе «скоростной умнетики» были обведены кружками. А под самой последней задачкой рукой Федьки было написано вот такое ужасное для нас четверостишие:
Скоростная умнетика, ты простая арифметика. Никакой системы нет, всё обман и жуткий бред.Мне показалось, что я провалился в ледяной колодец. А Павлик, который был самым честным человеком из всех ребят, которых я только знал, почувствовал себя не лучше оплёванного верблюдом мужчины в шляпе.
— Давай уйдём, — предложил он после нашего многозначительного молчания.
Мы пошли к двери. Но раньше нас её открыл с противоположной стороны Федька. Размахивая костылями, он тут же закричал:
— Вот вы какие! И зачем только я связывался с вами!
Мы так и обмерли! Ну и заварится сейчас каша…
Федька подошёл ко мне и, глядя в упор, строго спросил:
— Почему вчера не пришли заниматься?
Услышать это от Федьки мы не ожидали и потому растерялись ещё больше.
— Мы… э… плохо себя чувствовали, — соврал с перепугу Павлик.
— А я из-за вас страдать должен?! — оборвал его Федька. — Вы знаете, что пропущенный день в «системе умнетики» равен месячному прогулу. Я высчитал!
Тут Принц увидел раскрытый задачник и мгновенно побледнел.
— Читали, какие я после вашей «умнетики» стихи стал сочинять? Читали? — грубо спросил он и захохотал совсем не смешным, деланным смехом. А потом стал противно кривляться и кричать, как на базаре: — Доверенные лица, не хотите ли вы удалиться?
Я понял, что сейчас всё погибнет, и сам закричал во всё горло:
— Ничего мы не читали, а ты не воображай! Стихи сочинять не все могут! Ну, покажи, покажи, что ты сочинил?
Федька ужасно обрадовался. Он тотчас перестал кричать и сказал своим обычным голосом:
— Не читали, ну и хорошо, что не читали!