Этот стон, что я ждал, вырывается глубоко из грудины. Выкручивает ей позвоночник, отдаляя от меня спину. Ловлю губами все его отголоски и вдалбливаюсь с финишным ускорением в горячее тело. Задираю освободившимися вверх футболку. Три. Два. Один. С победным рыком кончаю на спину. Милка дышит. Тяжело и редко. Падает головой на подушку. Аккуратно вытаскиваю из-под неё руку.
Наклоняюсь дугой и целую во влажную шею. Одеяло давно в стороне. Стягиваю с себя майку и вытираю ей член и женскую спину. Подтягиваю вверх широкие трусики.
Молчит, привычно поджимает под себя ноги. Уставилась в стену и на меня больше не смотрит. Не поворачивается. Замерла и опять, будто не дышит. Кнопка... Язык так не поворачивается её сейчас обозвать. Это прозвище принадлежит другой. Сестре. А тут... Опускаю все обращения.
— Устала? — подкатываю с другой стороны, целуя её в бедро. Тонкая полоска света падает ровно на пятки. Ледяные в прикосновении. Да и ноги все в ощутимых мурашках. Её заметно знобит. Попытаюсь накрыть мерзлячку, замечая отпечаток пальцев на светлых трусах. От былой эйфории не остаётся и шлейфа. Припечатывает осознанием, выстужающим все всколыхнувшие чувства.
— Просто скажи, что сегодня тебе было нельзя, — цежу низким голосом, чётко проговаривая каждое слово.
— Можно, — спустя паузу, отзывает тихим эхом.
— Идиотка, — качаю головой, пытаясь выкинуть из неё накрывающую мысль. — Дура, бл*дь, — захожусь уже более яростно. — Кого хрена ты не сказала? Еб*нашка! Тебе же больно было!
— Нет, — глухо врёт, а сама уже ревёт во всю и слёзы глотает. Носом шмыгает. Соль по щекам урывками мажет. Думает, что не вижу?
— Да лучше бы ты реально с Берсом трахнулась, чем так! — добиваю в сердцах и резко встаю, собираясь на воздух. На перекур.
— Рэд Бредбери утверждал, что спать с тем кого любишь - настоящее чудо. А мне твой Бероев..., — тараторит себе под нос, как оправдываясь.
— Долюбился давно твой Бредбери и помер! Я с этим, знаешь ли не спешу! — выпаливаю зло выискивая на барной стойке пропавшие сигареты. Руки не слушаются. Глаза не хотят видеть ту, что, под мой крик, присаживается на кровати и уже не стесняясь вытирает бегущие слёзы.
— То есть тебя сейчас волнует только то, что ты первый? — выкрикивает громче, чем я. Упираюсь руками в мрамор. Дышу звучно. Смотрю на неё исподлобья. Сидит в полосе света. Губы опухли, а ещё и с обиды надуты. — Мрак, ты как был законченным эгоистом, так им и остался, — тут уже без эмоций. Вяло и скупо. Словно кнопку внутри какую выключила. Кнопка. Бл*дь. А пять минут назад не было внутри так х*ево. — Не переживай. Первый - это не последний, — кроет бесстрастно. — Я перекрою воспоминания о тебе кем-то другим. Уже завтра. Можешь смело заключать сделку с собственной совестью! От тебя, Мрак, уже ничего не зависит!
Сжимаю пальцы в кулаки. Рядом странным образом находится пачка и зажигалка. Сгребаю, бросая Милке ответку:
— Сосать заодно научись! Пригодится, если любовь свою из головы не выбросишь! Я люблю, когда минет делают хорошо и профессионально!
Стягиваю со стойки ещё и мобильный и иду на балкон. За советом, от того, кто разбирается и не в таких ситуациях. Захлопываю за собой, чтобы не слушала. И оседаю на пол, у стенки. Царапая рельефным кирпичом оголенную спину.