Два последующих часа проходят куда более проще. Меня никто не цепляет. Мне позволяют высказываться. Мне обновляют бокал. В то время как Марк просто пьёт и держится отстранено. Капа единственный, кто поддел его за след на щеке. Остальные этично сделали вид, что ничего не заметили.
С каждым выпитым бокалом ром всё больше утяжеляет глаза. Разговоры вокруг текут более медленно. Кто-то давно зависает на нижнем танцполе. Я же, всё больше жду, когда мы поедем домой. Потому что именно в этом моменте мы ненадолго останемся только вдвоем. Ну, как минимум, в ожидании такси. Или в салоне на заднем сидении. Если Марк не оставит меня там одну и не займет место рядом с водителем.
Кажется, я замечталась и в этом. Едва не пропустила момент, когда прощаясь на выходе Мейер заявил друзьям, что дождётся приезда вызванной мне машины, а сам отправится на квартиру.
— Я не поеду домой одна, — вклиниваюсь резонно. Поздно. Он уже закончил разговор. Вызвал такси. Всё за меня решил. — Ты обещал папе, что не оставишь меня одну. А теперь я заявлюсь на порог родительского ночью одна, разя алкоголем? Марк, ты нормальный?
— Мила, сними розовые очки, — голос звучит тихо. Устало. Он не просит. Просто перебирает передо мной факты. При этом, я даже не успеваю понять. Пьян Марк или мыслит нормально? — Наш общий далеко не считает тебя святой. Он сам таким не является. Прекрасно понимает, где пропадает ночами его дочурка и чем занимается.
— Ты из-за неё, да? - стою на месте. Нервно тереблю пальцы. Это девчонка обещала, что он отправится с ней, а я... Голос заметно дрожит, но я задаю. Пусть и с заметным надрывом. - Я опять просто мешаю твоим планам?
— Да при чем тут это вообще? — искривляет линию губ. Что-то нажимает на горящем экране. — Нет. Ты всегда мешаешь моим планам и бесишь меня практически всем, что ты делаешь. Я этого никогда не скрывал. Но сейчас я просто пойду отсыпаться. От всего. У меня нет желания ехать домой и разговаривать с отцом. За последние дни этих бесед мне по горло.
— Я могу помочь? — поджимаю губы, уже и не рада тому, что спросила. Марк окидывает меня таким презрительным взглядом, что в пору сразу заткнуться.
— Ты? — усмехается звучно. — Конечно можешь.
— Чем? — влезаю ещё менее смело.
— Передвигай ноги быстрее, если решала остаться, — начинает шаг в сторону темной улицы, что лучом отходит от клуба. — Догоняй, Кнопка, — бросает не оборачиваясь. — Иначе я могу передумать.
— Birds flying high, (Птицы в вышине), — тяну себе под нос, нерешительно ступая за ним. — You know how I feel, (Вы знаете, что я чувствую). Sun in the sky, (Солнце в небесах), you know how I feel (ты знаешь, что я чувствую.)
— Что ты делаешь? — останавливается смеясь. А сам уже сбежал от меня на добрые десять- пятнадцать метров. Нагоняю быстрее, пока стоит. И стараюсь не осматриваться по сторонам. Туда, куда не доходит свет редких тусклых фонарей и образуются страшные тени.
— Ну и? — недовольно переспрашивает Марк.
— Пою, — выпаливаю замешкавшись. Стою рядом с ним, а так и подмывает взять в свою ладонь его руку. — Здесь всё незнакомо.
— А ты всё так же боишься темноты? Мил, — едва не стонет от осознания ещё одной глупости, связанной с моим именем.
— В Лондоне много темных мест, — оправдываюсь, пожимая плечами. — Я выучила наизусть практически всю английскую классику. Прохожих меньше пугает, когда девушка в темноте вдруг начинает петь знакомые им мелодии. Некоторые даже подпевают мне и улыбаются.
— Сколько же в тебе заморочек! — подытоживает и стоит не двигаясь с места. Зрачков не видно. Я не могу точно сказать злиться на меня сейчас Марк или...
— Больше чем у всех знакомых тебе девушек?
— Причем разом, — соглашается скупо. — Давай руку. Здесь твое пение наоборот, привлечет ненужное внимание и подозрение в невменяемости.
Протягиваю свою ледяную ладонь, аккуратно прикасаясь к его теплой.
— Спасибо.
— Это дорогой и тихий район, — поясняет обводя круг в воздухе пальцем. — Моя квартира в пяти минутах ходьбы.
— Хорошо. Я запомню, — киваю на автомате.
— То, где я живу? — вновь усмехается, заявляя резонно: — Не надо.
— То, что здесь безопасно ходить.
— Да. Точно, — соглашается тяжело выдыхая.
— Мне надо написать отцу. Подожди, пожалуйста, — прошу извинительно. — Надо предупредить, что мы останемся тут.
— Пиши, — улыбается, отпуская руку. Смотрю на свою освобожденную. И будто земля под ногами расходится. Пусто. Одномоментно.
Набираю сообщение, не дыша. Пишу кратко, но четко. Обещаю быть утром.