Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, значимые. Я смотрела на него и понимала, что он ждёт ответа. Не вежливого отступления, не осторожной полуправды.
— Даниил… — начала я, но голос дрогнул.
Он шагнул вперёд, взял мою руку.
— Скажи мне, чего хочешь ты. Не случайные или сложившиеся обстоятельства, не правила. Ты.
В этот момент я осознала, что всё, что было ДО — лишь прелюдия наших отношений. Настоящая история начинается сейчас. И только от меня зависит, какой она будет.
Глава 12. Служебный роман
Вместо ответа, я шагнула к нему и доверчиво прижалась к твердой мужской груди. Он судорожно выдохнул, словно всё это время сдерживал дыхание и крепко обнял меня. Затем приподнял моё лицо за подбородок, внимательно посмотрел в глаза.
– Поедем ко мне? Я хочу быть с тобой.
Я кивнула и спрятала лицо на его груди. Тишина между нами становилась почти осязаемой, словно плотный бархат, окутывающий каждое слово, каждый взгляд. Я чувствовала, как дрожит моя рука в его ладони, но не спешила её отнять. В этом прикосновении было для моей души что‑то исцеляющее. Мужчина одним касанием снимал груз всех моих сомнений.
— Ты правда хочешь знать, чего хочу я? — тихо спросила я, подняв голову и глядя в глаза.
В его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое, возможно тревога, или надежда. Он медленно кивнул, не размыкая пальцев вокруг моей руки.
— Хочу, — сказал он твёрдо. — Потому что для меня это не игра. Не мимолетное увлечение. Ты… ты выбиваешь меня из привычного ритма. И это пугает. Но ещё больше притягивает.
Я невольно улыбнулась. Как странно. Человек, всегда казавшийся таким уверенным, сейчас говорил с едва заметной дрожью в голосе. Это делало его ближе, человечнее.
— Знаешь, что самое странное? — я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Я тоже боюсь. Боюсь поверить, что это может быть всерьёз.
Даниил медленно провёл большим пальцем по моей ладони — это простое прикосновение отозвалось теплом во всём теле.
— А я без всяких сомнений хочу быть с тобой. Только с тобой.
За окном вспыхнули огни вечернего города — разноцветные точки, рассыпанные по тёмному полотну. В кабинете было тепло, почти уютно, и только напряжение между нами делало воздух гуще, насыщеннее.
— Я не знаю, что будет дальше, — призналась я. — Но сегодня… сегодня я хочу просто быть честной. С тобой и с собой. А для этого я хочу рассказать тебе о себе всю историю моей жизни и услышать от тебя твою историю.
Он улыбнулся — впервые за весь разговор по‑настоящему, широко, так что у глаз собрались лёгкие морщинки.
— Ну что ж. Значит мы немного отложим более близкие отношения и начнём с доверия. Для меня этого недостаточно, но я готов строить наши отношения по твоим правилам.
Мы стояли так ещё несколько мгновений — два человека, пытающихся найти опору в хаосе собственных чувств. И в этой тишине, в этом молчании, было больше правды, чем в любых словах.
Даниилу позвонили, он извинился, что снова вынужден отказаться от своих планов, от приглашения меня к нему домой.
– Я обязательно расскажу тебе всё о себе и выслушаю твою историю, а сейчас мне нужно бежать. Прости. Об этом звонке, я тоже расскажу. Обещаю.
Он ушел быстрым шагом, а я еще несколько минут стояла и не могла собрать свои чувства в кучу.
Аромат его одеколона окутал меня, словно невидимыми путами и я никак не могла сдвинуться с места еще много долгих мгновений.
Позже, дома я лежала в темноте, глядя на танцующие блики света на потолке. В голове всё ещё звучал голос Даниила:
«Я без всяких сомнений хочу быть с тобой. Только с тобой.».
Телефон тихо завибрировал, пришло сообщение от Артёма:
«Завтра я свободен. Давай встретимся? Есть о чём поговорить».
Я долго смотрела на экран, потом медленно набрала ответ:
«Прости. Мне не нужны наши встречи и твои разговоры».
Нажала «отправить» и почувствовала, не вину, не страх, а… облегчение.
На следующий день утром я пришла на работу раньше обычного. В пустом коридоре эхом отдавались шаги, а в голове — вчерашние слова Даниила.
У своего кабинета я замерла. На двери, была прикреплена другая фотография. Я, склонившаяся над рабочим столом, полностью погружённая в расчёты. На фото виден только мой профиль, сосредоточенное выражение лица, пальцы, сжимающие карандаш. Рядом с фотографией небольшая полоска бумаги и надпись: «Настоящая красота — в увлечённости».
Я улыбнулась. Это был его почерк — тонкий, решительный росчерк, говорящий больше, чем любые громкие слова.