К третьему триместру токсикоз отступил. Я снова начала наслаждаться едой. Теперь мне хотелось всего: кофе, свежих ягод, хрустящего хлеба, ароматного чая, острого, солёного, печёного, жареного. Живот округлился, и я часто ловила себя на том, что глажу его, разговариваю с малышом.
Александр тоже изменился. Он стал тише, сосредоточеннее. Иногда я заставала его сидящим в кресле, глядящим на мой живот с таким выражением, будто он слышит там целую симфонию.
— О чём думаешь? — спрашивала я.
— О том, как он будет выглядеть. О том, каким отцом я смогу стать для него. О том, что теперь наша семья, не только мы двое, — отвечал он, беря меня за руку.
По вечерам мы вместе выбирали имя. Перелистывали книги, смеялись над странными вариантами, спорили о значении тех или иных имён. Шутили, что нужно найти вариант имени, чтобы в переводе на русский означало «хлеб с сахаром». В конце концов остановились на Иване — простом имени, сильном, тёплом.
Роды начались неожиданно. Ночью, с лёгкой тянущей боли, которую я сначала приняла за колики. Александр мгновенно проснулся, когда я тронула его за плечо.
— Пора, — сказала я, и в его глазах мелькнул страх, тут же сменившийся решимостью.
Муж тут же взял сумку, которую мы приготовили заранее, вызвал такси, держал меня за руку всю дорогу, повторяя:
– Дыши. Я с тобой.
В родильном зале он не отходил ни на шаг. Когда боль становилась невыносимой, он вытирал мой пот, шептал:
– Ты сильная. Ты можешь.
Когда я просила:
– Уйди. Не хочу, чтобы ты видел меня такую.
Он оставался, просто обходил кресло, с другой стороны, чтобы не мешать акушерке и врачу.
Последний час был самым тяжёлым. Я чувствовала, что больше не выдержу, но тут услышала голос врача:
— Вот он, ваш сын.
И в этот момент всё изменилось.
Когда Иван появился на свет, я почувствовала, как мой живот словно лопнул, стал пустым. Услышала крик малыша — громкий, требовательный, живой. Медсестра положила его мне на грудь. Он был скользкий, красный, сморщенный, но я увидела его глаза — тёмные, серьёзные, будто уже всё понимающие.
— Привет, малыш, — прошептала я, касаясь его крошечной ручки. — Я твоя мама.
Александр стоял рядом, не в силах сказать ни слова. Потом наклонился, поцеловал меня в макушку и тихо произнёс:
— Спасибо.
Дорогой читатель, а как проходила твоя беременность или твоей жены?
Глава 35. Между тревогой и счастьем
На следующее утро я проснулась с чувством, которого не знала раньше. Это было не просто счастье. Я вдруг почувствовала себя, как что-то цельное. Будто все части меня, разбросанные по прошлому, наконец сложились в единую картину.
Иван, мой Ванечка, спал рядом в роддомовской люльке-кроватке, тихо посапывая. Александр сидел у окна, что-то читая в телефоне, но каждые пять минут поднимал глаза, чтобы посмотреть на сына.
— Как ты? — спросил он, заметив, что я проснулась.
— Хорошо, — ответила я. — Впервые за очень долгое время, чувствую себя по‑настоящему хорошо.
Он подошёл, сел рядом, взял мою руку. Мы молчали, слушая дыхание нашего ребёнка. И в этом молчании было всё. Надежда, любовь, тревога за будущее сына, счастье, что он есть.
– Знаешь, – сжала руку мужа, – я думала, что начало нашей семьи было, когда мы зарегистрировали брак. Оказалось, что начало нашей семьи сейчас.
– Я бы поспорил, но не буду. Хотя… для меня начало было, когда ты в первый раз вошла в наш офис.
У меня и у ребёнка было всё хорошо, поэтому нас выписали на третий день после родов. Муж и новоиспеченный папа подготовил для нас с Ваней сюрприз, успел в спальне сделать косметический ремонт, поставить кроватку и пеленальный столик.
Первые дни дома мы с Ваней отсыпались. Я кормила малыша грудью и засыпала, когда он наедался. Но по прошествии двух месяцев, наш спокойный Ваня стал сильно плакать. Он брал грудь в рот, присасывался, а затем начинал истошно орать.
– Ванечка, милый, родной. Что не так? Я не понимаю.
Он взахлёб пил водичку из бутылочки, затем снова плакал. Не стало спокойного сна и безмятежного счастья. После крика, совсем обессилев ребёнок засыпал.
В один из таких моментов тишины позвонила Алина. Она, как всегда, светилась счастьем и лучезарно улыбалась. Но улыбка сползла с лица, едва она увидела меня на экране своего телефона.
– Ярослава, что случилось? Ты бледная и с синяками под глазами, говори скорее.