— Ярослава, — сказала она, протягивая руку. — Рада видеть тебя в добром здравии.
Я вежливо кивнула, не зная, как реагировать.
— Ты изменилась, — добавила она после паузы. — По‑прежнему мышь, но уже летучая.
Я едва сдержала улыбку. Это было одновременно обидно и… точно.
— Спасибо, — ответила я спокойно. — Думаю, это комплимент.
Она посмотрела на меня внимательнее, будто впервые увидела не «ту самую девочку», а женщину.
— Да, комплимент, — признала она. — Летучие мыши умеют летать. А это уже кое‑что.
В последний вечер перед моим отъездом Даниил нашёл меня на берегу озера. Я стояла, глядя на огни города, и думала о словах его матери.
— Ты очень задумчивая сейчас и грустная. Я видел, что ты разговаривала с моей матерью. Она сказала тебе, Ярослава, что‑то неприятное? —спросил он, подходя ближе.
— Нет. Наоборот. Сказала, что я теперь «мышь, но летучая».
Он нахмурился, но тут же понял:
— А, это её любимое выражение. Она всех сравнивает с мышами. Но ты… ты действительно летаешь. Я вижу это. Так что, считай это за комплимент.
Он подошёл ближе, взял мою руку:
— Я не прошу тебя бросить всё. Я просто хочу быть рядом. Хочу видеть, как ты улыбаешься, хочу слушать твои идеи, хочу… — он запнулся, но продолжил твёрдо: — Хочу, чтобы ты знала, что, если захочешь, я встречу тебя в своем доме вместе с твоим сыном.
Я посмотрела на него удивлённо.
— Ты хочешь заменить Александра? Моего мужа? Или кем ты хочешь стать?
– Реши сама. Я чувствую, что мои чувства вспыхнули с новой силой…а твои?
— Дай мне время, — сказала я тихо. — Я не готова к ответам. Но я постараюсь тебя понять.
Он кивнул, не настаивая:
— Хорошо. Время… оно у нас пока еще есть.
Даниил внес смуту в мой разум. Что он мне предлагает? Что‑то новое или то, что я могу принять, как отношения без обязательств? Без вины по отношению к моим родным мужчинам?
Когда я вернулась из командировки, Александр встретил меня на перроне. Ваня, как всегда, болтал без умолку:
— Мам, я новую тему по физике освоил! Хочешь расскажу?
Я обняла их обоих, вдохнула родной запах дома — и поняла: ничего не нужно менять. Но в моей душе теперь жило что‑то ещё — не вина, не сомнение, а воспоминание о прошлом.
Ночью, лёжа рядом с Александром, я думала о Данииле, о его словах, о взгляде его матери. И о себе — о той, что когда‑то была «мышью», а теперь действительно летала.
В тот момент я не знала, что будет со мной дальше. Но рядом с мужем я давно уже не боялась этого «дальше».
Глава 37. Если бы не БЫ
Ситуации в жизни всегда непредсказуемы. Матери Александра стало плохо, и он на ночь глядя сорвался ехать к ней, чтобы помочь. Лидия Фёдоровна скончалась в больнице. Я в первый раз видела, как мой муж плачет.
– Я успел только спросить «как ты себя чувствуешь, мама», она ответила «теперь всё хорошо, сынок», и всё. Ярослава, я не успел поговорить с мамой, не успел помочь.
Я смотрела на экран телефона, на рыдающего мужа и искренне переживала вместе с ним.
– Пожалуйста успокойся, Саша. Я… мы с Ваней приедем к тебе. Завтра же выезжаем. Ты слышишь?
Он кивал, вытирал слёзы и снова повторял:
– Спросил «как ты себя чувствуешь, мама», она сказала «теперь всё хорошо, сынок», и всё.
Я видела, как глубоко переживает муж и стала собираться, поторапливая сына, чтобы тоже собирался.
Мы спешили, но поехать не смогли. Ваня, собирал вещи, торопился, доставал сумку с антресоли, неудачно спрыгнул с табурета.
Я вызвала «скорую помощь», врач подтвердил, что это перелом голени, минимум два месяца реабилитации.
Уже из больницы набрала мужа, он всё так же сидел в полутьме на диване в комнате матери.
— Александр, прости, мы не приедем. Ваня упал. У него перелом.
Я направила камеру на сына. Он сидел на кушетке, бледный, со слезами на глазах. Нога в гипсе. Сын вдобавок к боли физической, еще чувствовал себя виноватым и приблизив лицо к экрану сказал:
— Пап, я не хотел…
Александр словно не видел сына, смотрел и молчал.
— Всё хорошо, родной, — я обняла Ваню, чувствуя, как у самой дрожат руки. — Главное, что ты жив, а папа справится, он взрослый.
Домой вернулась под утро, Ваню оставили в больнице под наблюдением врачей на несколько дней. Я каждый день навещала сына, носила ему что-нибудь вкусненькое. Как могла отвлекала от грустных мыслей. И каждый день убеждала, что он не виноват, что это воля случая.