Глава 1. Тестировщик
Щелчок курка, вспышка света, выстрел.
То был облачный денёк. Тело какой-то старушки, дёрнувшись от неожиданности и силы удара, непроизвольно раскинуло руки в стороны, выронив прочь плакат с агитационным лозунгом, смысл криво начерченных букв на коем уже спустя секунду потерялся в потоке крови. Скосившие от выстрела глаза, словно поймав две разных невидимых точки на лбу, медленно устремились вверх. Куски головы и влажные волосы, прилипшие к куртке женщины, стоявшей позади, невзначай вызвали у неё рвотные позывы и панику. Сдержать их она, увы, не сумела.
Да — то был точно облачный денёк… Небо полностью затянуло тучами, и оно превратилось в сплошной серый диск, что протягивался до самого горизонта. Осеннее солнышко было лишено всех шансов на победу, и даже редкие огни в окнах светили слишком тускло. Серые многоэтажки на третьем уровне, серая кладка, покрытая рвотой и кусочками мозга, серые люди… В какой-то мере, кровь даже разбавляла тот бесцветный послеобеденный час.
Спустя секунды грузное тело упало на пол, с глухим стуком ударившись головой о землю. Пробитый энергетическим сгустком череп окончательно треснул, издав звук, что был чуть громче треска яичной скорлупы, но чуть тише общего шума толпы — как раз такой, чтобы его услышали только стоящие вблизи. Из неидеально круглой дыры очень неспешно начала выливаться алая кровь, смешиваясь с серым и белым веществом, пылью и грязью от следов чужих сапог, с грязными контурами кладки — ей, в отличие от остальных присутствующих на том пикете, действительно некуда было торопиться.
Где-то среди толпы послышался громкий, даже несколько стереотипный женский визг. Словно в подожжённом муравейнике, люди-насекомые, обратив взор на источник огня, начали медленно перенимать друг от друга панику, понимать силу жара, распространяющегося миллиметр за миллиметром, и разбегаться в стороны. Бросая свои листы с лозунгами, разбивая шеренги, топча и затаптывая насмерть тех, кому не посчастливилось споткнуться, они бежали очень быстро, очень отчаянно и непривычно искренне для всех жителей города того уровня, ведь знали… знали то, в чём, в какой-то мере, были виноваты они сами: второго шанса у них не было.
Акция протеста быстро прекратила своё существование — минута-другая, и вблизи высотного здания не осталось ни единой души, а только что вечные для протестующих ценности были брошены, растоптаны и втоптаны в землю самым древним и самым мощным инстинктом человека — самосохранением. Впрочем, не это волновало того, кто указал охраннику сделать тот выстрел, нет — его интересовали освободившиеся парковочные места.
— Наконец-то! — мужчина бледно-медного цвета кожи посмотрел на своего собеседника, оказавшего услугу, и, кивнув тому на прощание, поспешил удалиться — его время точно ждать больше не могло. — Такси! — прокричал он проезжающей мимо жёлтой машине.
*Утром того же дня*
«С добрым утром, Карл, — нейтрально-гендерный голос зазвучал прямиком в голове. — Дата: восемнадцатое сентября две тысячи сто двенадцатого года. Местное время: шесть утра. Приоритет пробуждения: нейтральный».
После тех слов чувство сонливости, преследующее всю ночь, отступило просто с неимоверной скоростью. Усталость, ухудшенная координация, вялость — всего того не было уже в тот момент, когда человек, в чьей голове и прозвучал «будильник», поднялся с кровати, чтобы оглядеть тесную да пыльную коричневую комнату.
«У вас одно входящее сообщение высокого приоритета. Отправитель: Врата».
— Ага, — проговорил только что спавший удивительно бодрым голосом. — Я так и понял. Кого бы ещё могло в такую рань?.. Так… BEOS, ускорить процесс выхода из сна и вывести сообщение на динамики. Громкость: тридцать два.
Несмотря на то, что управлялся небольшой треугольничек, прикреплённый снизу затылка, мысленно, Карлу — человеку, только недавно «перепрыгнувшему» на новую модель — всё ещё было ближе голосовое управление или комбинированное. Да и способ пробуждения — резкое ускорение всех ритмов организма, повышение сердцебиения, температуры, словно он и не спал секунду назад, было ему немного чужим — слабая вибрация у виска, воздействующая на мозг, тоже всё ещё была куда привычнее.
Он подошёл к затемнённым на восемьдесят процентов окнам и выглянул наружу: на втором уровне утреннего Чикаго по магнитным дорогам уже вовсю курсировали местные маршрутные автобусы. Редкие люди, выходящие наружу, тут же исчезали либо в них, либо в светло-жёлтых такси, часто автоматически приезжающих ночью к подобным «горячим» кварталам. И только андроиды — вечные и весьма очеловеченные слуги людей — бродили по знакомым им улочкам и собирали весь мусор, собравшийся за прошедший вечер.