И боль… Кто бы, как ни «старый» Карл, говорил о боли? Ведь, по факту, прямо после сканирования его погрузят в искусственную кому и начнут расщеплять на биоматериал, остановив сердце прямо перед самым началом. Ещё одна часть процесса, неподвластная автономной работе: в комнату должны будут войти та самая зануда с дедушкой и, переложив уже мёртвое тело в колбу, нажать всего на одну кнопку: «переработка».
Но это будет уже для прошлого Карла. Настоящий же очнётся на Луне в такой же самой комнате и, забрав «скопированную» одежду и гаджеты из ящика, захлопнувшегося сразу же после начала сканирования, продолжит свой путь — регистрация, справка о полёте, такси, отель, Врата… Жизнь прекращалась повсеместно — на Земле и вне её — да, но от этого она не останавливалась.
Секунда другая и… гул. То была та самая Вспышка — яркий, ещё более яркий луч света, чем со стёклышек полностью закрывающий взор и ослепляющий само воображение болью от электрического импульса. Говорят, для сканирующегося Вспышка останавливает ход времени. Но на сколько? Секунду? Минуту? Вечность? Никто не знает — никто не помнит.
Спустя мгновение света Карл открыл глаза и обнаружил себя в полнейшей темноте, что было необычно, однако ничто не мешало списать ему это всё на ещё не восстановившееся зрение. Привычным движением он вытянул руки вперёд, чтобы открыть колбу, и тут же принялся падать навзничь — стен колбы не было. Впрочем, и упасть ему что-то не дало — что-то давило ему на голову, что-то держало шею. Приставив руки к черепу, он ощутил тяжёлую и очень пугающую хватку металла.
Что с ним было? Он попал в какую-то новую версию колбы? Клонировался дефектным? Умер, и его душа переселилась в тело ближайшего андроида? Нет… Конечно, нет — всё всегда проще, чем рисует воображение. Ощупав контуры, мистер Коллинз находил в них знакомые узоры. Секунда, минута, ещё другая, и он понял — он был всё ещё в шлеме Вспышки.
— Как… странно, — сказал он сам себе, голос его дрожал от страха и неожиданности.
Рефлекторно прикоснувшись к тому пальцу, на коем было кольцо, парень ощутил то, чего точно не ожидал — по контурам его костяшек всё ещё проходили две красноватые линии. Но ведь… прошло двадцать минут минимум, верно? Пока модель мозга отстраивалась, а тело?.. Он рывком скинул шлем с головы и тут же увидел, что в комнате, в коей он оказался, почему-то не было света, однако та напоминала ему…
Внезапно, двери открылись. В проёме показались слабое свечение фонарика и именно он — больше уже пугающий, но самый занудный в мире шёпот. Знакомый шёпот. Было ясно — парень просто не телепортировался, хотя и соблюдал все инструкции до одной.
— Что, чёрт возьми?..
Но договорить он не успел — та самая женщина, что монотонно проводила инструкцию, завизжала, подобно резанной свинье, и замахнулась на него ножом. Туша приличных размеров накинулась на тестировщика всем своим весом, впечатав в кресло, на коем тот сидел, на пару миллиметров в бетон. Комбинезон, как и кожа, легко распоролся холодным лезвием, однако острое лезвие ножа, как ни странно, соскользнуло — то ли из-за неумения, то ли из-за спешки нападавшей, оно всего лишь разрезало плащ, рубаху и кожу на плече, улетев из ослабевшей руки в дальний угол комнаты.
— Что за нахер?!
Кажется, рёбра хрустнули от удара. Кажется? Возможно. Быть может, это просто позвонки встали на место в хребте, но боль Карл почувствовал сполна. Налетевший на него бройлер, оклемавшись, тут же принялся царапать его лицо длинными, отточенными до состояния бритвенного лезвия кислотно-красными ногтями с блестящим узором в виде звёздочек на каждом.
Удар левой пришёлся прямо по щеке, оставив по себе три смачных пореза и одну небольшую царапину. Удар правой был нацелен в глаз, но то ли из-за воли фатума, то ли из-за нелепого везения, длины ногтей не хватило для того, чтобы достать до века — женщина при исполнении просто расцарапала бровь и небольшую область скулы.
Затем мистер Коллинз наконец «ловко» перехватил левую руку, получив ещё пару царапин и на ладонь, но правая тут же ударила его по щеке, так что хватка разжалась так же быстро, как и сомкнулась. Изображение в глазах поплыло почти мгновенно — последний раз такой силы удар тестировщик получал в юношеские годы в спарринге под спор. Кажется, спорили на бутылку пива или две, но после того он торжественно себе поклялся продавать своё сотрясение и вывих челюсти только за что-нибудь стоящее — хотя бы, за ящик.