— Я всё понимаю, сэр, — вновь, помолчав, начал тот, — но контракт с Вратами был заключён три года назад, и с той поры по причине ослабления сотрудничества многих из ваших лишили доступа в здания LIVE — вполне может быть, что ваш пропуск работает только из-за бюрократической ошибки Лондона. Причина так думать: я вижу вас впервые. Могу я спросить цель вашего визита?
— Бизнес-встреча с коллегой.
— Имя коллеги?
— Кэтрин Ип, корпоративный отдел. Номер нужно диктовать?
— Хм… Нет. Но вам всё равно придётся пройти со мной. Советую не спорить.
Пока они шли в маленькую комнатушку, даже ото входа коей веяло кофе и пылью, тестировщик уже подключился к чипу охранника. Его вёл с собой некий Марк Саранг — пятидесятишестилетний гордый отец и даже дед, ещё ни разу не переживший процедуру клонирования. Карл думал, что то было чертовски странным — факт того, что бывший колонизатор ни разу не умирал, ведь где-где, а в космосе люди принялись гибнуть и рисковать куда чаще после того, как можно было «возродиться» вновь.
— Ачхи!
Время в той комнатушке два на два метра, казалось, буквально замерло где-то на середине двадцать первого века: старые голографические экраны; шкафчики с, страшно было даже подумать, физической документацией; различные старые модели шлемов для управления системой наблюдения, но главное — чашки, чашки, чашки и ещё раз чашки. Удивительно, но хотя их и было превеликое множество, они всё же являлись единственным элементом беспорядка в той комнате — всё было на своих местах, всё лежало так, будто бы всегда было на том месте, но только не чашки.
Среди всего того беспорядка антиквариатом стояла старомодная небольшая фотография, наверняка сделанная в каком-то музее: знакомый, но ещё не седой охранник, женщина лет тридцати пяти или сорока с длинной косой и две маленькие фигуры в центре — идиллия. Впрочем, люди на семейных фотографиях всегда были одинаковыми — вечно улыбающимися, вечно весёлыми, вечно счастливыми, и только фон всякий раз выглядел по-разному, но и он-то был создан только для тех, кто всматривался.
Перейдя в режим наблюдателя, мистер Коллинз с превеличайшим любопытством наблюдал за тем, как Марк использовал свой BEOS — включённый свет над их головами, те же экраны, небольшая лампа над столом — всё то управлялось лишь мысленно, и он мог видеть те мысли — чужие мысли. «Свет, — командовал старый колонист. — Камеры. Лампа», — проект MR был очень пугающим в сути своей, но для человека, родившегося уже в эру чипов, любопытство и восхищение были сильнее.
— Б-б-б-б-блядь, — вдруг прохрипел охранник, а за тем раздался высокий и одиночный цокающий звук — какой-то неизвестный солдат из многочисленной керамической армии пал жертвой обстоятельств, а генерал, как и подобало, даже не остановился.
Тестировщик чертыхнулся про себя одновременно с вполне реальным матом — он уже представлял то, как ещё более озлобленный Саранг устраивал ему допрос «с пристрастием», забирая ценные минуты. То была не просто чёртова чашка — сам чёртов день приближался к получению титула «чёртов» с каждой секундой сильнее и сильнее.
Однако в один момент в голове мужчины всплыла гениальная идея о том, чтобы воспользоваться MR по назначению — «протестировать углублённо», как он заявил бы Вратам, спроси те его. Переключившись обратно на интерфейс своего собеседника, он сделал ход конём и искусственно простимулировал выработку эндорфинов, используя всё тот же метод, что и убирал сонливость после пробуждения — стимуляцию мозга. Но главное — сделал то безо всякого уведомления для владельца.
— Не попытаетесь поднять? — обошёл он осторожно осколки, пытаясь придумать то, как бы завести дружеский разговор.
— Нет, — оскалился он, опершись на стол, — спину защемит, если резко нагнусь. Ну его. Тем более, Лиз всё равно не успокоится — ещё накупит, — последнее предложение было явно сказано на полтона тише.
— Если просто нагнётесь? — с тем смешком приходило и горькое осознание того, что клонирование Марк Саранг позволить себе не мог. — Неужто мне было бы так просто прямо сейчас убежать отсюда?
— Из этой комнаты? Возможно. Из коридора — нет. Стреляю я лучше, чем бегаю, — с теми словами он принялся разгребать завалы из посуды, полностью загородившей стол.
— А Лиз?
— Жена, — строго ответил собеседник, но после не сдержал тёплой улыбки. — Всё время забываю эти чашки где попало. Выйду на караул, и всё — пропала тара. И ни с чем другим такого прокола нет. Почему — а чёрт его… Вот, только недавно собрал всё, что смог найти, и пожалуйста, — указал он рукой на полностью заваленный стол, — я богат. Так что Лиз… Лиз не успокоится, даже если я ей это покажу.