– Да, мистер Веркоохен.
– Скажи ей, что сейчас мы поедим в мой дом, и там она будет перебывать со мной до того момента, пока я ее не отпущу, – мужчина вновь заговорил другим языком, который режет уши, но ответ девушки с ее тоненьким и почти детским голосом радовал меня.
– Она сказала, что будет себя вести хорошо, если вы будете приличным мистером Веркоохеном.
– Она знает мое имя?
– Скорее всего, услышала только что, – пожал плечами ЧунО.
Я отпускаю девушку, она, даже не отходя, остается стоять на месте, облокачиваясь о мою грудь. Послушная, ничего не скажу. Предлагаю ей свою руку, которую она довольно таки долго разглядывает, а за тем переводит взгляд на меня, изучая каждый дюйм моего тела.
– Вот же недоверчивое дитя! – выругался я. – Поедим ко мне домой. Дом, детка. Домой. Как же это по-французски?
– «Maison», мистер Веркоохен.
– Точно! Maison! Домой, ко мне! – заговорил я, показывая на себя. Девушка, улыбнувшись моим стараниям, поддает свою руку, вкладывая ее в мою. А у нее приятная мягкая кожа, как у младенца! – Ты погляди, она еще и забаву с меня сделала! – указывая на девушку взглядом, говорю я ЧунО, но все же, не удерживаюсь от своей улыбки. Блондинка передо мной что-то пролепетала, а за тем приобрела на щеках румянец.
Я вопросительно посмотрел на ЧунО.
– Не томи!
– Говорит вы очень милый молодой человек, но вам следует подучить французский язык, – перевел мужчина.
– Как только захвачу Францию под свои ноги, – перекидываясь взглядом с ЧунО, заговорил я. – Правда?
– Правда, мистер Веркоохен. Ваша машина стоит у входа.
– Доброй ночи, ЧунО. Помни, всегда на связи!
ЧунО кивает мне, а за тем что-то быстро затараторил девушке.
– Что ты ей сказал?
– Чтобы тоже вела себя прилично.
– ЧунО, не пугай эту милую девушку, сам разберусь! Вот припугну ее разок красной постелью в своей комнате, будет послушней щеночка! Да красавица?– выговариваю я, потянув ее к выходу. Девушка как-то странно хмыкнула после моих слов, что заставило меня насторожиться.
Она что, поняла то, что я сказал?
Вывожу девушку из здания, замечая ее пристальный взгляд, который изучающее за всем наблюдает, а так же и за мной. Выйдя на улицу, подул довольно сильный и прохладный ветер, заставляя девушку придержать свое легкое платье и задрожать от ночной прохлады. Я в миг скидываю с себя пиджак, без разрешения девушки, накидывая на ее плечи, поймав ее неуверенный взгляд и пару слов на иностранном языке: «J’ai un copain*» (У меня есть дружок!), что я все равно не разобрал, кроме одного слова. Последнее вроде как означало – парень, дружок? Или это был муж? Черт, мне срочно нужен переводчик!
Подталкивая в спину, я принуждаю ее идти, замечая, как она начинает что-то говорить и говорить, без умолку. Ох уж эти женщины! Открывая перед ней двери, я заталкиваю ее внутрь и вскоре залезаю сам, вновь слыша ее голос.
Да, она привлекательная, с прекрасными пропорциями тела, пухлыми губками и шелковистыми волосами, но черт, я ее совсем не понимаю!
– Эй-эй, ангелочек, утихни немного. Слишком много ты говоришь. Я люблю тишину, – заговорил я, но девушка лишь улыбнулась мне и продолжила свой монолог, отвернувшись к окну, продолжая говорить сама собой. – Николь! – раздраженно окликнул я ее по имени. Девушка удивленно повернулась в мою сторону. Не зная, как сказать ей, чтобы она замолчала, я прикладываю к своим губам палец, тихо шепча: «Тс-с-с».
Нахмуренная и недовольная, она еще раз сказала пару предложений, но вскоре замолчала, и, сложив руки на груди, отвернулась в боковое окно.
Чувствую, с этой дамой, мне скучать не придется. Интересно, Александр уже знает о пропаже своего ангельского чадо?
Заводя ее в дом, я почти тащу ее насильно, ведь девушка медленно перебирает своими ногами, рассматривая мой особняк.
– Если ты думаешь сбежать от меня, то тебе не удастся. Охрана окружила мой дом по всему периметру, стекла пуленепробиваемые. Если открывать входные двери без ключей, сработает сигнализация, – продолжил я, словно она меня понимала.
Проводя ее по коридорам первого этажа, я завожу ее в свою спальню, включая свет. Девушка что-то удивленно прошептала на французском, а за тем прошла внутрь. Дизайн моего дома и комнат тщательно подбирался английским дизайнером, так что ей можно удивляться.
Белобрысая заостряет внимание на моей кровати, которая из всех белых тонов комнаты, выделяется красным, почти кровавым цветом постельного белья. Николь несколько испугано смотрит на меня.
– О, нет, я с тобой не буду спать, – покачал я головой, выставляя руки в перед. – Пока что, – добавляю я про себя и вижу как хмурится ее личико. – Тут есть ванна, единственная комната со всеми удобствами и я тебя тут оставлю, – продолжаю я. – А завтра уже можно будет поговорит, приглашу ЧунО.
– ЧунО, – повторяет она за мной имя мужчины, а за тем посуровев, топнула ногой и что-то проговорила. Вряд ли это было дружелюбно.
– Спокойной ночи, ангелочек, – говорю я, перебивая девушку. Она уставилась на меня, словно я заговорил по китайки. – Спать, Николь! – складываю я руки у щеки и показываю на кровать.
– Zut, homme sale!*(Черт, грязный человек!) – заговорила она, и я киваю, предположив, что она тоже мне пожелала спокойной ночи.
Выходя, я оставлю ее саму, закрывая двери, прокрутив пару раз ключ. Надеюсь, моя комната останется цела, потому что эта леди не внушает мне особого доверия!
***
Утром я просыпаюсь в одной из гостевых комнат, недовольно прислушиваясь к шуму и французскому языку, который что-то говорил и местами мелодично напевал. Еще не до конца проснувшись, я потираю глаза и смотрю на время. Черт, только шесть утра, а этой девице захотелось переполошить мой дом?
И только сейчас ко мне приходит понимание, что она с кем-то разговаривает. Как она выбралась из комнаты?
Быстро подрываясь, я натягиваю на себя брюки и футболку, быстро спускаясь в низ. Девушка как уже принято без умолку говорит, а звук идет с кухни. Быстро заходя, я обнаруживаю Николь у плиты, а за столом разместились трое охранников-рабочих.
– Что тут происходит? – недовольно спросил я, и белобрысая развернулась.
– Извините, мистер Веркоохен, – трое поднялись из-за стола и сейчас я замечаю, что девушка жарит блинчики на сковородке, а трое мужчин их поедают, наблюдая за ее оживленной задницей.
Николь что-то радостно заговорила, но было бесполезно что-то разобрать.
– Девушка долго стучала по дверям, а потом начала просить еды. Он была голодна, – объяснил один из мужчин в черном костюме.
– И как вы это поняли, позвольте узнать? – недовольно фыркнул я, смотря на своих охранников.
– Моя бабушка родом из Франции, в детстве я знал этот язык, а сейчас только отрывками.
– Пошли вон! – выгоняю я их, указав на выход. Николь повернулась ко мне, недовольно сводя брови к переносице. Что-то заговорила, а потом указала на моих охранников и только у одного проскользнула улыбка на губах.
– Что она сказала, Хозьер?
– Ничего такого, чтобы…
– Что она сказала? – переспрашиваю я более грубее и громче.
– Что человек, который выгоняет других из-за стола – не знает этикета и является не воспитанным, – помедлив, начал он говорить медленно и слишком протяжно, выводя меня из себя еще больше.
– Вон! Все пошли вон! – раздраженно зарычал я, гневно пронзая своих людей и смотря, как быстро они вылетели из кухни. Николь, разводя руками, вновь начала что-то мне говорить. – Ты тоже замолчи! Собрала тут всех, виляешь задницей и кормишь блинами, пока они пялятся. Бесстыдница!
Девушка вновь что-то заговорила, оборачиваясь к плите и продолжая жарить блинчики.