«В целом, довольно мило», — подумала Анна, наблюдая, как Лёша растапливает буржуйку.
Он улыбнулся ей. Из-под верхней губы показались кончики клыков. Выглядело это очаровательно. И она улыбнулась в ответ.
Они поели разогретую тушенку с макаронами и легли спать. Поместились в одном спальнике. Рука парня обняла девушку за талию и та счастливо вздохнула. Ей было достаточно подобной близости. Она чувствовала, что хотела бы провести с этим человеком вечность. Именно так: просто лежа в обнимку и чувствуя рядом биение его сердца.
Смежив веки, Анна погрузилась в сон.
* * *
Она никак не могла продрать глаза. В теле ощущалась какая-то тяжесть. Будто накануне всю ночь зажигала в клубе и пила один коктейль за другим.
Чтобы смахнуть с себя сонное оцепенение, Анна попыталась потянуться. Но у нее ничего не получилось. Ее руки не двигались, словно они были крепко привязаны к чему-то.
Она попыталась еще раз. И с ужасом поняла, что привязаны не только руки, но и ноги.
Преодолевая ощущение бессилия, девушка с трудом открыла глаза.
Ее зрение было затуманено. Она не смогла опознать место, где находится. Все, что заметила — темнота и колыхание маленьких огоньков. Наверное, свечей.
Наконец ей удалось сфокусировать зрение. Совсем рядом увидела знакомую мужскую фигуру. Анна попыталась спросить, что происходит, но из ее горла вырвался только тихий хрип. Она попробовала снова.
— Мне... Девочки намекали, что вкусы у тебя специфические, но Лёша... Тебе не кажется, что это уже слишком?
Парень смерил ее странным взглядом.
— Какие вкусы? — буркнул он.
— Ну... Ты любишь ролевые игры? Ночь, свечи, девственница на алтаре — вроде того?
Он нахмурился.
— Я люблю, — произнес он. — Только не ролевые игры... И не тебя. А Лику. Ты же всего лишь средство для того, чтобы мы были вместе. Прости, но у меня нет другого выхода.
Анну осенила страшная догадка. Ликой звали бывшую девушку Гаврилова. Умница, красавица. Об их неземном романе говорил весь универ... А потом она умерла от лейкемии.
С тихим звоном парень обнажил кинжал, который держал в руках. Анна открыла рот, чтобы закричать на него и отпугнуть, но было поздно. Стальное лезвие решительно пронзило ее сердце.
Она почувствовала резкую боль, а потом провалилась в беспамятство. Теперь уже навечно.
* * *
Первые лучи солнца позолотили землю.
Лёша сидел на пятках перед алтарю и продолжал молиться. Его не волновал ни запах крови, ни утренняя прохлада, ни роса, пропитавшая одежду. Он был полностью погружен в свое желание воссоединиться с возлюбленной.
Парень твердо верил: Вселенная живая и всемогущая, если он будет искренне молиться и отправлять свой запрос в космос, то рано или поздно она откликнется. И тогда он воссоединиться со своей любовью. Если не в ее истинном обличие, то хотя бы с ее перерождением.
Наконец он поднял веки и осмотрелся. Тяжело вздохнул. И на этот раз ничего не изменилось...
Спустя мгновение его взгляд зацепился за зеленый росток, проросший сквозь сердце трупа, оставшейся от девушки, которая влюбилась в его внешность. С затаенным дыханием он приблизился к алтарю и уставился на это чудо.
Он знал! Он на правильном пути! Вселенная наконец-то послала ему первый знак!
Теперь осталось определить, кто будет следующей жертвой. Впереди еще долгий путь, но в конце него они с Ликой обязательно будут вместе!
Байка 7. Алёна, хватит!
— ...Мать меня за это особо невзлюбила. Да и как иначе? Представляете, вы с работы домой приходите, уставшая, голодная, замерзшая, а родная дочь, которая только с горшка слезла, вдруг закатывает глаза так, что видны лишь белки, и страшным голосом объявляет, что завтра вас уволят, мужчина, с которым вы встречаетесь, повесится и бабушка передает с того света привет. Тут, хочешь — не хочешь, обделаешься и пигалицу эту бояться начнешь.
Вот и она меня страшилась. Сестру мою, близняшку, любила, а меня сторонилась. И когда нам исполнилось по пятнадцать лет, мама снова вышла замуж — на этот раз удачно — за олигарха и Юльку взяла с собой, а меня оставила дома, в бабкиной избушке. Там теперь и живу.