Так и хочется всех прибить... Или отдохнуть недельку в безлюдном месте. Но до отпуска дожить надо.
— Напомни, когда он у тебя?
— В октябре.
— Месяц еще. Что могу сказать... Крепись! Взрослая жизнь — это тот еще геморрой.
Елена вздохнула и натянула на лицо дежурную улыбку.
— Ну, а у тебя как дела? — спросила она Ольгу.
— Я... Я... Э... Ыгх...
Прямо на глазах у Елены девушка начала задыхаться, жадно хватая ртом воздух.
— Что... Оля! Оля!.. Садись! Садись скорее! Вот попей водички!
Не успела Елена налить коллеге воды, как с ужасом увидела кровавую струйку крови, прочертившую дорожку от уголка ее губ к подбородку.
— Ск... Кор... — прохрипела бухгалтер.
Первая капля упала на белую блузку и окрасила ее в красный.
Ольга попыталась схватить Елену за руку, но ноги подвели ее и она упала на травертиновый пол, бледная и такая же холодная, как и он.
Елена застыла на месте, в тайне надеясь, что все это очередной ее кошмар и сейчас она откроет глаза и очнется. Однако сколько бы она не зажмуривалась, ничего не получалось.
Тем временем Ольга выглядела все хуже и хуже.
Внезапная трель рабочего телефона вызвала Елену из оцепенения и она машинально взяла трубку.
— Леночка, там к тебе сейчас подъедет в офис очень важный клиент. Приготовь ему чай и покажи слэбы, которые у нас в наличие. Если он захочет того, чего на складе нет... Лена? Что это за звуки? Ты плачешь, что ли? Что там у вас происходит?
Преодолевая надвигающуюся истерику, девушка взяла себя в руки и растеряно произнесла:
—- И-ирина Львовна, Оля... Она, кажется, умерла. Что мне делать?
* * *
— ...Леночка, то, что вчера произошло, просто ужасно! Сегодня хорошенько, отдохни, отоспись, вечером сходи куда-нибудь развлечься, а завтра жду тебя в офисе на Пушкина. Там же у нас еще один свободный кабинет остался, да? Жизнь непредсказуема, но мы должны быть стойкими. А работа — лучшее лекарство от плохих мыслей!
Голос Ирины Львовны, доносившийся из динамиков телефона, был очень высоким, в нем то и дело проскальзывали истеричные нотки, и оттого он казался неприятным. Лена закатила глаза, но вслух сказала:
— Хорошо, Ирина Львовна. Я поняла... Скажите, а есть какие-нибудь идеи, что именно произошло? Меня вчера допросили, но ничего толком не сказали.
На десять секунд в трубке воцарилось молчание. Понизив голос, будто их разговор может услышать кто-то посторонний, директор произнесла:
— Вообще мне сказали, что расследование будут проводить в тайне, но... Это только между нами, Леночка. Друг мое брата — полковник полиции. Я ему позвонила сразу же, как выехала из офиса. В общем, он потянул кое за какие ниточки и позвонил мне сегодня утром. Сказал, что в нашем кулере обнаружили цианид. Кто-то проткнул бутыль шприцем и добавил в воду яд.
Лена тут же вспомнила, как следователь спрашивал, откуда она пила и что ела. Сердце в ее груди пропустило такт. Девушка предпочитала горячие напитки, а подогрев в кулере был сломан, поэтому оттуда она пила редко.
Чуть. Совсем чуть-чуть отделяло ее от ужасной смерти на рабочем месте.
— Они знают, кто это мог сделать? — встревоженно спросила она.
— У них пока только догадки. Никаких фактов.
Лене захотелось съязвить. Их офис одновременно был и магазином, и выставочным салоном изделий из натурального камня. В нем было много дорогих товаров и предметов. Обычно в таких местах ставили несколько камер, чтобы следить за имуществом. Однако Ирина Львовна не желала тратить лишние деньги на безопасность... В том числе и на безопасность своих сотрудников.
Лене хотелось разрыдаться и в истерике обвинить директрису в том, что это она во всем виновата. Что если бы в офисе были камеры, никто бы не посмел совершить подобного. Но воспитание не позволяло. Девушка сглотнула ком в горле, взяла себя в руки и вместо этого спросила:
— Как Альбина? Она пришла в себя?
— Пока нет, но врачи говорят, что шансы на ее выздоровление высокие. Вчера утром у нас был новый приход, она оформляла все в программе, так что у нее даже чаю попить времени не нашлось. Воды из кулера она сделала едва ли пару глотков.
— Это хорошо, — произнесла Елена, но с удивлением обнаружила, что не испытывает по поводу этой новости ожидаемого облегчения. — Ладно. Я поняла, Ирина Львовна: завтра — на Пушкина.