Она пытается вырвать руку, но я крепко держу ее. Женские пальцы безвольно расслабляются, в то время как мои дрожат от затяжного адреналина.
Наверное, будет лучше, чтобы она не отвечала, пока я управляю автомобилем. Как только я взорвусь, то мне ничего не стоит сбросить чертову машину с моста.
Ласалль Стрит, пятнадцать кварталов, два поворота, а чуть позже ворота повышенной безопасности, и вот я нахожусь на подъездной дорожке у своего дома, готовясь совершить самую большую ошибку в своей жизни.
Уличный фонарь освещает салон машины, но мы припарковались позади него, окутанные массивными дубами и скрытые от улицы.
Когда поворачиваюсь к ней лицом, Айвори не смотрит с завистью на мой огромный дом. Не разглядывает ландшафт на миллион долларов с приоткрытыми губами. Она смотрит на меня. Как будто я единственный, кто существует в мире. Как будто я важнее всего богатства, окружающего ее.
Безоговорочно тону в этом взгляде, теряясь в тени трагедии, страха и беспризорности. Но есть проблеск света в темных глубинах. Когда она наклоняется ближе, в поисках меня, мое сердце бьется от осознания. Этот крошечный огонек в ее глазах ни что иное, как доверие.
Вот тогда я слышу то, о чем она говорила.
Темп нашего дыхания. Барабанный стук нашего сердцебиения. Искра в воздухе.
Во мне пульсирует изысканный ритм, пробуждая чувства, которых я никогда не ощущал, сочиняя мелодию, которую никогда не слышал.
Наши завораживающие мрачные ноты.
Это гораздо больше, чем наказание или запретное удовольствие.
Она никогда не будет моей ошибкой.
— Мы... — она наклоняет голову и изучает мое лицо, — собираемся так вибрировать всю ночь? Я готова к этому, но понятия не имея, что будет дальше, немного волнуюсь.
Я провожу пальцем по ее щеке и нижней губе.
— Скажи, что ты мне доверяешь.
Она покусывает уголок рта.
— Вы не дали мне причин не делать этого.
Я опускаю руку, но она ловит ее и поднимает к лицу.
— Вы также предоставили достаточно необходимых для меня оснований доверять вам. — Она крепко прижимает наши руки к своей щеке. — Спасибо, что нашли меня. — Ее пальцы скользят по порезам на моих костяшках, а глаза блестят от слез. — Спасибо, что защищаете меня.
Господи, эта девушка... она моя музыка, главная роль и смысл этой жизни.
Наклонившись, я прикасаюсь губами к ее губам.
— Ты пойдешь за мной, войдешь в этот дом… — я провожу рукой по ее густым волосам, — …и расскажешь мне все, что я захочу знать. — Крепче сжимаю ее руку и оттягиваю голову назад. — А затем я проверю, насколько ты доверяешь мне. Скажи «да».
Ее глаза мерцают уязвимостью и безысходностью. Моргнув, девушка глубоко вздыхает и расслабляется в моих руках.
— Да, мистер Марсо.
Глава 24
АЙВОРИ
Я следую за мистером Марсо по широким, гулким коридорам его ужасающего особняка. Ноги подкашиваются при каждом шаге, я опасаюсь тех вопросов, на которые мне придётся ответить, и наказания, которое последует за ними.
Он касается моей поясницы, направляя вперед. Как ни странно, дрожь в его руке придает мне силы. Как будто он так же напуган, как и я.
Пальцы дрожат с тех пор, как Эмерик забрался в GTO. Учащенное дыхание ощущалось на протяжении всего пути. Мне хорошо известны признаки мужчины, который желает обладать мной, но с ним все по-другому. С ним безопаснее. Может быть, потому что он не нападает на меня, как те, что были до него. Или из-за ощущения его руки, что направляет меня, а не принуждает.
Мы минуем гостиную, заставленную мягкой кожаной мебелью, комнату с камином и большим количеством диванов, а также массивную кухню, сверкающую нержавеющей сталью. По сравнению с мрачным Викторианским готическим экстерьером из камня и шпилей, с выставленной напоказ роскошью, которую обыкновенный учитель вряд ли может позволить, внутри тепло и светло.
Кованые железные люстры, длинные тяжелые драпировки, блестящие деревянные полы, черные стальные обои — все это так старомодно и в то же время современно. Такое глубокое отражение его личности. Он словно благородная душа, что любит знания и истину, которые интересуют его гораздо больше, чем последние сплетни или высокотехнологичный автомобиль. Но после двух месяцев лекций я заметила, что он также ценит быстротечность жизни, мимолетные тенденции и то, как со временем меняются люди и музыка.
После многочисленных комнат, винтовой лестницы, которая огибает холл, и лабиринта коридоров я потеряла направление. Зачем столько места одному человеку?
Мне действительно все равно, сколько у него денег, и каким образом он их зарабатывает. Меня больше интересует сам мужчина, что он задумал и куда меня ведёт.
— Мистер Марсо?
— Эмерик. — Он останавливается, поворачивает меня к себе лицом и проводит подушечкой большого пальца по моей щеке. — Мистер Марсо я в школе.
Прикосновение пальца вызывает дрожь по коже, ударяя током прямо в сердце.
— Если сейчас вы не мой учитель, тогда кто же вы?
Я слышу тикающие механизмы его часов, когда он проводит пальцами по моим волосам, придерживая за голову.
— Не думаю, что ты готова это услышать.
Может и нет, но в данный момент, он это демонстрирует. Пока я смотрю в синеву его глаз, настенные бра, арочные дверные проемы и темное дерево в коридоре растворяются в забвении. Он крайне серьезен, и на его лице написано, «я хочу тебя» и даже больше.
Такой взгляд переворачивает мои внутренности, заставляя задыхаться от счастья и замешательства. Он не смягчает чувство голода в своем взгляде, но и не предпринимает никакие шаги. Как будто позволяет эмоции появляться естественным путем, сдерживая и сохраняя при этом внутри. Словно ему нравится сам процесс ощущения, и он не старается использовать его против меня.
Я могла бы стоять здесь и смотреть на него всю ночь, на его идеальные черты лица, едва заметную щетину на необыкновенном подбородке, и пылающий жар в его глазах. Мои пальцы покалывает от желания снова пробежаться по его волосам. Мягче, не так, как он зарывается пальцами в свои черные пряди, когда сердится.
Эмерик просто... такой... чертовски красивый. Он выглядит слишком сексуально для учителя. Но больше всего меня привлекает его самообладание. Забавно, ведь с Прескоттом ни о какой сдержанности не было и речи, удивительно, что тот до сих пор жив. Или?
Когда дело касается меня, контроль Эмерика очевиден в напряженном выражении лица и еще более напряженном дыхании. Он хочет меня, но не нападает. Уже одно это заставляет чувствовать себя более привлекательной.
Я хватаю его за закатанные рукава на локтях и провожу пальцами по мускулистым предплечьям.
— Можно я перевяжу вам руки?
— Позже. — Его лицо придвигается на дюйм ближе.
— Я вас не понимаю, мистер Мар... Эмерик. Ты прошел путь от шлепков до пяти недель ничего-не-делания, от размахивания кулаками... — я нерешительно протягиваю руку и касаюсь его теплой выразительной скулы, — до взгляда, которым смотришь на меня. Почему?
— Ну, до недавнего времени кое-что произошло. — Он одаривает меня полуулыбкой. — Минут десять назад. — Он поворачивается лицом к моей руке и прижимается губами к запястью. — На меня снизошло озарение.
В машине? Сердце бьется в сумасшедшем ритме.