Вечер пятницы. Время за семь вечера. Должно быть, в Кресент-холле нет никого кроме нас, да никто и не приходит в театр во внеурочные часы. Но даже если эти двери распахнутся, я поднимусь с колен раньше, чем кто-нибудь заметит нас. К тому же, в тусклом свете видна лишь моя спина, Эмерик же полностью скрыт в тени.
Я знаю, что он делает такие же выводы, прежде чем дать мне добро.
— Возьми его, — полушепотом рычит Эмерик.
Все внутри меня трепещет, когда я расправляюсь с ремнем и молнией на его брюках. Мои руки дрожат, а рот наполняется слюной.
Его тело расслабляется, но кулак в моих волосах сжимается крепче. Эмерик приподнимает бедра, свободной рукой освобождаясь от брюк. К тому моменту, когда его налитые яйца освобождаются от оков брюк, все мое естество изнывает от желания прикоснуться к нему.
В тусклом свете вырисовываются очертания его внушительных размеров члена: длинного, красивого, с пульсирующими венами. Мои руки тянутся к нему, и вскоре пальцы сжимаются вокруг толстого основания.
Эмерик тянет меня за волосы, запрокидывая мою голову и пристально всматриваясь в лицо своими чуть заметно сверкающими в полумраке голубыми глазами.
— Как только ты захочешь, чтобы все это прекратилось, просто подними руку вверх.
Это значит, что у меня не будет возможности ничего сказать? Проблески страха зарождаются во мне, но я отгоняю их. Во мне достаточно сил, чтобы позволить себе быть беззащитной рядом с ним.
Он убирает пальцы из моих волос и кладет обе руки на подлокотники, сжимая их.
— А сейчас отсоси мне.
Удобнее расположившись на коленях перед ним, чувствуя дрожащими пальцами короткие волосы на его лобке, я опускаю голову и скольжу щекой по всей длине его ствола, вдыхая запах, целуя и наслаждаясь ощущением стальной твердости плоти, заключенной в шелк кожи.
Тело Эмерика заметно напрягается в кресле.
Проводя носом по пульсирующей плоти, я втягиваю аромат мужчины, которому всецело доверяю, позволив ноткам древесного мускуса проникать глубоко в легкие.
Его тяжелое дыхание прерывается стоном, и он шире раздвигает ноги, вынуждая брюки практически трещать по швам.
— Прекращай играться с ним и отсоси.
Игриво улыбнувшись, я провожу языком по головке члена, срывая очередной стон с губ Эмерика. Вид побелевших костяшек его пальцев, вцепившихся в подлокотниках, разжигает пожар между моих ног. Резкий толчок его члена между моих губ заставляет меня гореть. Его удовольствие — мое удовольствие.
Посасывая и играя языком с головкой, я тянусь рукой к его яйцам, чтобы помассировать их пальцами. Затем закрываю глаза и принимаю член глубже.
— Черт, да! — рычит Эмерик. — Вот так. Глубже. Работай языком. Хорошо. — В его ногах появляется дрожь. — Боже, Айвори. Вот так отлично.
Вдохновленная его похвалой, наращиваю темп, отсасывая интенсивнее. В те моменты, когда он не отвлекается на дверь, Эмерик наблюдает за мной, считывая наслаждение от процесса на моем лице, и я чувствую это. Похотливые желания, затуманивающие его разум, заводят меня практически так же сильно, как и его неискоренимое стремление контролировать ситуацию. Используй слюну. Оближи головку. Работай рукой. Заставь меня кончить.
Святые угодники, этот мужчина, он просто не может позволить себе расслабиться и наслаждаться минетом. Полушепотом, но резким тоном, он требует исполнения всех его прихотей, руководя каждым моим движением. Соси быстрее. Возьми глубже. Высоси все.
Он помешан на контроле, но я предвидела это. За это я люблю его. Его дерзкий сквернословящий рот, а также его повелительный тон заставляют мои губы покалывать, а соски твердеть.
Распрощавшись с остатками самообладания, Эмерик не намеревается давать мне поблажек. В неистовом порыве, он хватает меня за волосы и резко подает мою голову вниз. Рвотный позыв не заставляет себя ждать, я пускаю слюни, хватая ртом воздух. Сладострастный стон вырывается из его груди, когда он начинает двигаться резче и проникать глубже, интенсивно двигая бедрами. Из моих глаз брызжут слезы, и я реально испытываю недостаток кислорода, крепче цепляясь пальцами за ткань его брюк.
Обе руки Эмерика лежат на моей голове, в то время как он прижимает мое лицо к своему паху, а его член упирается мне в горло.
— Черт подери, просто подними руку, и я остановлюсь, — хрипит он.
Мои руки свободны. Я могу поднять их в любую секунду, и Эмерик отпустит меня, прекратив эту пытку. Ощущение такой власти ломает что-то внутри меня.
Я не хочу этого. Всем своим нутром испытываю потребность в том, чтобы он имел мой рот: неистово, жестко, как ему вздумается. Возможно, это все от того, что Эмерик и так долго сдерживал себя, держал себя в узде ради меня, и таким образом я стремлюсь отблагодарить его. А может быть, просто жажду этих ощущений — чувствовать, что я всецело принадлежу ему и растворяться в нем.
Массивная головка, долбящая заднюю стенку моего горла и раздражающая дыхательные пути, реально делает мне больно. Мои миндалины ничто иное как ноющая от боли воспаленная плоть. Эмерик следует лишь своим желаниям, но мне нравится это, и я тоже жажду этого, как совсем не порядочная женщина.
Я и не была никогда порядочной, я порочна, как и Эмерик, и это болезненное удовольствие. Он стремится трахнуть меня так глубоко, насколько это возможно, потому что в его руках сосредоточена вся власть надо мной, и он тот мужчина, которого я жажду самым извращенным, самым пугающе прекрасным образом.
— Просто... Подними... Свою чертову... руку.
Его слова чередуются с неистовыми резкими толчками в моем рту.
Мои ногти впиваются в его бедра. Безмолвная мольба. Не останавливайся.
Хватка в моих волосах крепчает, его бедра двигаются размашистее, ноги дрожат, а дыхание выходит из-под контроля. Как только начинаю ловить себя на мысли, что больше не вынесу, натиск стихает. Эмерик замедляет свои толчки, двигаясь плавно, поглаживая мои волосы и наполняя мой рот своим семенем.
Тело Эмерика содрогается, и он выдыхает мое имя, которое эхом отдается от стен.
Я ощущаю силу. Растворяюсь в ней. Его руки дрожат, и я переплетаю наши пальцы воедино. Он мой.
Глава 32
АЙВОРИ
— Это еще что? — спрашиваю я на следующее утро, щурясь от слепящего солнца и шагая к незнакомой мне машине, припаркованной у дома Эмерика.
Он выходит из дома следом, обгоняя меня.
— Это Порш Кайен.
— И? Почему он здесь? — Я была уверена, что он отвезет меня в клинику на своем мощном авто. — Откуда он взялся?
На своих сильных ногах он спешит к белому спортивному автомобилю, его восхитительная задница в джинсах с низкой посадкой радует глаз. Чирикнув брелоком, Эмерик распахивает водительскую дверцу, а затем поворачивается ко мне и застывает в позе победителя, скрести руки на груди.
Футболка обтягивает его рельефные бицепсы и широкие плечи, а джинсы подчеркивают внушительную выпуклость между ног. Без зазрения совести мой взгляд блуждает по его телу, и лукавая улыбка вырисовывается на моем лице, когда я вспоминаю, как его набухший член вторгался в мое горло минувшей ночью.
— Посмотри на меня. — Тон Эмерика звучит слегка сурово, побуждая меня поднять глаза. — Его доставили сегодня утром.
Я прикусываю губу. Было бы лучше, если бы этот автомобиль предназначался не мне.
— Мне казалось, ты предпочитаешь прожорливые американские тачки.