— Ты заводишь меня, даже не прикладывая особых усилий.
Эмерик поворачивает голову, чтобы укусить меня за плечо.
От возбуждения у меня перехватывает дыхание, и немой стон срывается с моих губ. Ну как мне устоять перед этим соблазнителем? Если он продолжит свою дерзкую игру, мне будет уже плевать, где мы находимся и кто может нас застукать.
Он скользит губами по моей руке, и я буквально растекаюсь по его спине.
Свободная рука Эмерика пробирается мне под юбку, обжигая кожу моего бедра.
— Моя матушка устроила тебе допрос с пристрастием?
Я целую его в шею, упиваясь его согревающим ароматом.
— У меня выработался иммунитет к методам допроса Марсо.
— Неужели?
От того, как он сжимает мою руку, у меня учащается пульс. Большой палец Эмерика скользит по внутренней стороне моей ладони, и я не сомневаюсь, что он ощущает, насколько бешено колотится мое сердце.
Я зарываюсь носом в мягкую шевелюру, наслаждаясь древесным ароматом его шампуня.
— О чем ты беседовал с отцом?
— О тебе... обо мне.
Не ослабляя хватки на моем запястье, Эмерик тянет меня за собой. Затем хватает со стола свою фетровую шляпу и едва уловимым движением небрежно накидывает ее на голову.
Но меня не провести. Каждый его шаг коварно просчитан. Даже это сочетание джинсов, белой футболки и фетровой шляпы. Казалось, что тут такого? Вполне себе повседневно. Но, святые угодники, он не сомневался, что в сочетании с его сексуальным взглядом этот прикид мигом обратит меня в вожделеющую пену.
Именно его проницательный взгляд, бездонные голубые океаны под полями шляпы не оставляют мне шансов оторваться от него
Пространство комнаты тускнеет, и я ощущаю лишь вибрирующее притяжением между нами. Растворяюсь в манящих волнах желания, погружаясь в эту чарующе темную бездну и желая лишь чертовски крепких объятий, стонов и рычания в безудержном порыве похоти.
Только не здесь.
Превозмогая себя, я возвращаюсь в реальность и делаю глубокий вздох.
— Вы говорили с отцом о нас? И что же он сказал?
Его отец осуждает наши отношения? Неужели Эмерик уступит ему?
Пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, и он заворачивает мне руку за спину, прижимая меня к своему восставшему члену.
Его глаза встречаются с моими.
— Он просто хотел убедиться, что я знаю, что делаю. — Эмерик обхватывает мое лицо свободной рукой, продолжая удерживать меня возле себя. — От меня требуются некоторые меры предосторожности до той поры, пока ты не закончишь учебу.
— Например?
Меня коробит от осознания постоянно нависающей над нами угрозы.
Он касается губами моих.
— Ты доверяешь мне?
— Всецело.
Он слегка прикусывает мою нижнюю губу.
— А сейчас, поедем домой и займемся твоей киской.
— Шубертом? — дразнюсь я.
— И им тоже.
Мы прощаемся с его родителями, прыгаем в машину и мчимся домой, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься друг на друга. Как только оказываемся в гараже, Эмерик смотрит на меня так, что я вся теку.
Легким движением он отбрасывает шляпу на заднее сидение, отстегивает наши ремни безопасности и отодвигает свое сидение от руля.
Его рука поспешно расправляется с молнией джинсов, высвобождая набухший член.
— Оседлай меня.
Всего одна команда, и я уже на пике возбуждения.
Я набрасываюсь на него, ударяясь коленом об консоль и устраиваясь на нем сверху. Эмерик обхватывает мои бедра, и моя задница упирается в руль, отчего автомобиль сигналит. Едва сдерживая смех, мы сливаемся в поцелуе, пока руки Эмерика двигаются под юбкой, а мои пальцы гуляют в его чертовски сексуальной шевелюре.
Сдвинув мои трусики в сторону, он погружает в меня палец.
— Ты уже чертовски готова.
Затем, без лишних слов, он насаживает меня на свой член.
Будучи готовой взорваться от возбуждения, я не сдерживаю стонов, сжимая его в себе и выгибая спину. Одна рука Эмерика ложится мне на ягодицы, а другая — на затылок, пока он яростно толкается внутри меня, удерживая меня с такой хваткой, что для меня больше не существует ничего, кроме него.
Эмерик извивается, тараня меня резкими движениями, а рукой направляя мою голову и корректируя интенсивность поцелуя. Он трахает меня языком так же, как наполняет своим членом мою киску. Глубоко, уверенно и по-зверски безудержно.
Его мускулы играют и вибрируют. От его хриплых стонов мои соски твердеют, а сладострастные, неистовые движения его бедер превращают меня в дрожащее от возбуждения ничто.
Я таю в стальных оковах его рук, пока он целует меня до изнеможения, вторгаясь на всю длину в мое лоно.
Меня накрывает безжалостный и продолжительный оргазм, и мои пальцы вцепляются в его волосы, а с губ срывается его имя. Эмерик еще раз яростно входит в меня и достигает своего освобождения, роняя голову мне на плечо.
Затем, не прерывая объятий, мы смотрим друг на друга в попытках совладать с дыханием, то и дело сливаясь в нежных кратких поцелуях. Наши носы соприкасаются, и Эмерик не отводит с меня взгляда. Я настолько поглощена им, настолько потеряна в нем, что моя душа трепещет, а сердце бьется лишь для него.
Мы больше, чем просто учитель и ученица, дом и сабмиссив, женщина и мужчина.
— Мы — бесконечный концерт. — Я целую его губы. — Музыкальный шедевр.
Он скользит ртом по моему подбородку, пока его член все еще дергается во мне.
— Как «Черная месса» Скрябина?
Слишком диссонирует.
Я открываю ему доступ к шее, желая его губ.
— Скорее я имела в виду, что-то вроде «Оды к радости» Бетховена.
— Не катит. — Он кусает мочку моего уха. — Для нас больше подходит «Хочу учителя» от Van Halen (прим. пер.: Американская хард-рок-группа).
Святые угодники. Я едва сдерживаю смех.
— Тебя несет не в ту степь. Это же даже не концерт.
— Мы создадим наш собственный шедевр. — Он продолжает осыпать поцелуями мою шею. — Мелодию, которая будет жить вечно.
Мне нравится, как это звучит.
Глава 40
АЙВОРИ
Прошло две недели. Я плетусь через школьную парковку, роясь в сумочке в поисках ключей от автомобиля. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, свидетельствуя о том, что я припозднилась. Черт, я еле стою на ногах от усталости.
В школе Эмерик усиленно натаскивал меня за роялем, подготавливая к выступлению в грядущие выходные. Дома же он неистово прижимал меня к стене, привязывал мои руки к изголовью кровати, ставил на колени, обжигая ударами ремня. Он — одна беспрерывная, сверхинтенсивная тренировка моей сердечно-сосудистой системы. Убейте меня, я представить не могу, откуда в нем столько неуемной энергии.
На стоянке всего несколько машин, припарковавшихся тут и там. Погруженная в сумрак, я ощущаю прохладу, лижущую мою кожу под тонким свитером. Скудное освещение только мешает мне в поисках ключей. Я безуспешно шарюсь в стопке учебной литературы в сумке, бормоча проклятия себе под нос.
Наконец отыскав их, нажимаю на кнопку разблокировки и вздрагиваю от громкого чирикания.
Подняв глаза, оказываюсь лицом к лицу с человеком, которого ожидала встретить здесь в последнюю очередь.
Прямо передо мной, облокотившись на крышу «Порше», стоит мой брат и улыбается мне так, что это не предвещает ничего хорошего.