Вдруг свет в конце загорелся ярче.
И оттуда послышалось:
— Артём…
Он узнал голос.
Женский.
Тёплый.
Знакомый до боли.
Голос его умершей сестры.
И коридор, казалось, стал ещё длиннее.
Глава 3 — Голос из конца коридора
Артём замер.
Голос был слишком настоящим.
Не похожим на галлюцинацию, не искажённым эхом или системой тоннеля.
— Марина?.. — шёпотом произнёс он.
Коридор не ответил.
Только свет в конце чуть мигнул, будто подмигнул знакомым жестом — она так делала в детстве, когда хотела, чтобы он шёл следом.
С детства…
С тех пор как её не стало, прошло шестнадцать лет.
Он сглотнул.
Рациональность пыталась держаться:
Этого не может быть. Это провокация. Это сон. Это выброс кортизола на фоне стрессовой галлюцинации…
Но инстинкты говорили другое:
Пойти.
Шаги отошли сами.
Коридор был тихим.
Слишком тихим.
Тишина давила на уши, как будто весь мир исчез.
Двери вокруг были рассохшимися, деревянными, каждая — с выцарапанными отметками, похожими на ногти.
На некоторых были номера, на других — имена.
Артём бросил взгляд на ближайшую:
М. МОРОЗОВА
Он застыл.
Почти вдохнул заново.
Его сестра.
Дверь дрогнула и чуть приоткрылась — скрипнула, словно давно ждала этого момента.
Изнутри повеяло холодом.
Тонким, могильным.
Артём поднял руку… и остановил её в воздухе.
— Нет… — прошептал он себе.
Рациональность догоняла.
Если внутри что-то покажут — это может быть ловушка. Психика может сломаться.
Но дверь сама…
медленно…
приоткрылась дальше.
Тени отступили, открыв темноту — плотную, как жидкость.
И снова голос:
— Ты обещал, что придёшь за мной…
Артём зажмурился.
Он не плакал шестнадцать лет.
Но здесь — едва смог удержаться.
Потому что она действительно сказала эту фразу… тогда, в больнице.
Перед тем, как дыхание оборвалось.
Он шагнул ближе.
И в этот момент — кто-то схватил его за руку.
Рывок был резким, сильным — Артём обернулся, готовый увидеть чудовище из туннеля…
Но перед ним стоял подросток.
Тот, что вышел со станции.
Глаза у него дрожали, но голос был уверенным:
— Нельзя туда. Они вытаскивают самое больное. Если зайдёшь — не выйдешь.
Артём вырвал руку:
— Это моя сестра.
— Это не она, — отрезал парень. — Они копируют тех, кого ты любишь. Это их приманка.
— Откуда ты знаешь?
Парень посмотрел в сторону двери — долго, тяжело.
— Потому что… — он втянул воздух, — я уже отвечал на этот голос.
И открыл рукав.
На его руке — шрамы.
Много.
Разной глубины.
Некоторые в форме букв.
Изнутри комнаты раздалось тихое… прохрипевшее:
— Артём… пожалуйста…
Слова не звучали как призыв.
Скорее — как цепь, брошенная на шейник.
Парень схватил Артёма за плечи:
— Если хочешь умереть — входи. Но… если хочешь выбраться и вернуться в мир — идём.
Он говорил быстро, почти дрожа:
— Коридор живой. Двери — его пасти. Если слишком долго стоять на одном месте — оно начнёт жрать тебя по частям. Память, голос, лицо… сначала незаметно, потом — необратимо.
Артём сделал усилие, оторвал взгляд от двери и спросил:
— Куда идти?
Парень кивнул в сторону противоположного конца коридора:
— Там — центр. Сердце. Если добраться до него, можно выйти. Некоторые… выходили.
— А те, кто не дошли?
Парень медленно посмотрел на двери вокруг.
— Вот они.
Артём почувствовал, как по спине скатилось что-то холодное.
Они пошли дальше.
Свет тускнел.
Шаги звенели в тишине, эхом отражаясь от стен — слишком громко.
Двери слева и справа шептали.
Слова были бессвязными:
— “…остался…”
— “…не выходи…”
— “…он сзади…”
— “…не смотри…”
Артём не выдержал:
— Почему они шепчут?
Парень ответил тихо:
— Они слышат страх. И хотят, чтобы мы остановились.
— А если остановимся?
— Тогда дверь откроется сама.
Артём замолчал.
Коридор становился уже.
Стены — ближе.
Свет — холоднее.
И вдруг…
они услышали звук.
Не шёпот.