Не шёпот.
Не шаги.
Не скрежет.
А смех.
Женский.
Ласковый.
Идущий из темноты впереди.
Артём побледнел:
— Марина…
Парень рванул его вперёд:
— Быстрее! Если услышал — оно уже видит нас!
Они бросились вперёд.
Тени на стенах начали двигаться, как живые.
Двери стучали, словно кто-то внутри бился изо всех сил.
Коридор стал похож на позвоночник чудовища, а их — на тех, кто бежит по его кишкам.
Впереди, в конце, загорелся новый свет.
Тёплый, жёлтый.
И над входом висела металлическая табличка:
ЦЕНТР
Артём влетел внутрь первым.
И увидел…
стол.
Обычный письменный стол, стоящий прямо посреди огромного чёрного зала.
За ним сидел мужчина в очках и делал записи в толстой папке, не обращая на них внимания.
Как будто это был офис.
Но в тишине зала слышно было другое:
чёрные стены дышали, сжимаясь и разжимаясь, как лёгкие.
Парень прошептал:
— Это оно. Сердце.
Мужчина за столом поднял глаза.
Улыбнулся.
И сказал:
— Добро пожаловать, Артём. Мы давно вас ждём.
Глава 4 — Сердце коридора
Мужчина за столом выглядел до смешного обыденно.
Короткая стрижка, очки с простой роговой оправой, деловой костюм — как сотрудник офиса, которого можно встретить в любом бизнес-центре города.
Но вот глаза…
Они были слишком спокойны.
Не человечески спокойны.
Как у врача, изучающего пациента уже после того, как сердце перестало биться.
Парень рядом с Артёмом выдохнул:
— Не смотри ему прямо в глаза.
Мужчина мягко улыбнулся, не поднимаясь из-за стола:
— Поздно. Он уже посмотрел.
Артём почувствовал лёгкое покалывание в висках — будто что-то невидимое касается мозга, щупает его изнутри, разворачивает воспоминания, эмоции, страхи, как страницы книги.
— Сядьте, — сказал мужчина, указывая на два стула напротив.
Артём остался стоять.
— Кто вы?
Мужчина поправил очки:
— Я — тот, кто ведёт учёт. Я знаю, кто приходит. И кто не уходит.
Парень сжал кулаки:
— Мы уйдём.
Мужчина посмотрел на него поверх очков.
— Ты? — он слегка склонил голову. — Ты уже был здесь трижды. И каждый раз уходил чуть меньше, чем входил. Сегодня, я боюсь, ты уйдёшь уже не полностью.
Парень побледнел.
Артём повернулся к нему:
— О чём он?
Тот тихо ответил:
— Коридор что-то забирает. Память. Личность. Ты уходишь — но уже другой. Родители перестали узнавать меня… сначала голос, потом лицо…
Мужчина снова улыбнулся:
— Он говорит правду. Коридор питается тем, что люди не могут отпустить. Горе. Вина. Страхи. Потери. Каждая дверь — чья-то незакрытая боль.
Артём вспомнил голос сестры.
Мужчина продолжил:
— Но вы, Артём, особенный гость. Коридор позвал вас не случайно.
— Я не собирался сюда, — выдавил Артём. — Меня просто… затянуло.
Мужчина наклонился вперёд:
— Никого не тянут. Люди приходят сами, когда внутри них появляется трещина. Когда рациональность больше не спасает. Когда снаружи становится страшнее, чем внутри.
Артём заговорил тихо:
— Почему я слышу Марину?
На секунду в глазах мужчины мелькнула искорка интереса:
— Ах, это… — он с довольным видом жестом пригласил посмотреть на стены. — Потому что коридор слышит, чего вы боитесь. И даёт это вам в концентрированном виде. Сестра была вашей первой травмой, верно?
Слова ударили точно куда нужно.
Артём опустил взгляд.
Парень прошептал:
— Не отвечай. Он получает силу из признаний.
Но мужчина уже продолжал:
— Марина умерла из-за вас.
Артём резко поднял голову:
— Нет.
— А разве не вы должны были быть с ней в тот день? — тихо, почти ласково произнёс мужчина. — Разве не…
вы
ехали позже, потому что сидели за компьютером?
Слово за словом, голос входил под кожу.
— А потом приехали уже к телу. И с тех пор — каждый сон, каждый коридор, каждое тёмное место шепчет вам: ты виноват.
Парень выругался:
— Заткнись!
Мужчина перевёл взгляд на него:
— Ты тоже сюда пришёл не просто так, мальчик. Но ты не интересен. Ты не редкий случай.
Он снова посмотрел на Артёма:
— А вы — редкость. Человек, который слишком долго делал вид, что всё под контролем. Коридор любит таких. Они вкуснее.
Артём сжал кулаки.
Голос дрожал, но он говорил:
— Я хочу уйти.
Мужчина улыбнулся так, словно услышал детское желание: