И оно двигалось на звук.
На дыхание.
На страх.
Артём напряг грудь и задержал воздух, стараясь не дышать громко.
Существо застыло на долю секунды, словно вынюхивая.
Парень тихо шепнул:
— Если оно распознает нас — будет поздно.
— Что делать?
— Держись за мной. Я знаю, где поворот.
Но они сделали два шага — и коридор изменился.
Он был уже другим.
Стены сместились.
Дверей стало больше.
Потолок — ниже.
Коридор менялся в реальном времени, как живой организм, реагирующий на их движение.
Парень остановился:
— Оно перестраивает себя. Хочет, чтобы мы потерялись.
Артём попытался включить рациональность:
— Тогда нужно запомнить структуру. Повернуть налево, потом—
Но не успел.
Из ближайшей двери выглянула рука и схватила его за запястье.
Тонкая, детская.
Женский голос — слабый, дрожащий:
— Артём…
Пожалуйста… не уходи…
Он узнал этот голос.
И сердце провалилось в грудь.
Марина.
Он рванул руку, но хватка была мёртвой, сильной — и не человеческой.
Пальцы были холодные, как металл, и впивались, оставляя синяки.
Парень закричал:
— НЕ СМОТРИ!
Слишком поздно.
Артём посмотрел в приоткрытую дверь.
И увидел комнату.
Белую.
С больничной койкой.
Тонометр на стене.
Окно с осенним дождём.
И маленькое тело под покрывалом.
Марина.
Та самая.
Та, которую он не успел увидеть живой в последний раз.
Он застыл — ноги налились свинцом.
Из глубины комнаты раздался мягкий девичий шёпот:
— Ты же обещал… что придёшь вовремя…
Артём почувствовал боль в груди — ту самую, от которой невозможно бежать.
Парень толкнул его со всей силы:
— НЕ ВЕРЬ! Это не она! У них только её голос!
В этот момент существо вдалеке двинулось.
Оно почуяло эмоцию.
И внезапно мгновенно ускорилось, как если бы огромную тушу потянуло вперёд невидимой силой.
Артём сорвался с места.
Рука “сестры” сорвалась, исчезла за дверью.
Они бежали.
Впереди — поворот.
Стены стали сжиматься, коридор — узким, тяжёлым, давящим.
Воздух дрожал.
Пульс звенел в висках.
Парень крикнул:
— Ещё немного! Там будет переход! Если успеем — оно не сможет войти!
Артём обернулся напоследок.
Существо было уже в двадцати метрах.
И впервые он услышал его голос.
Не шёпот.
Не рев.
А… плач.
Страшный, детский, по-настоящему отчаянный.
Будто умирают те, кто плачут внутри него.
Артём едва не остановился.
Парень ударил его плечом:
— БЫСТРЕЕ!
Они рванули к повороту.
И — чудом — успели.
Как только они пересекли невидимую черту, коридор словно обрубило.
Существо замерло за линией.
Его когти скребли по полу.
Его туловище сотрясалось.
Но оно не могло войти.
Между ними словно была невидимая стена.
Артём стоял, тяжело дыша, и смотрел на него.
Существо перестало биться в ярости…
и сделало то, что сломало его куда сильнее.
Оно медленно…
мягко…
положило длинную тень-руку на невидимую преграду.
И тихо произнесло девичьим голосом:
— Почему ты снова уходишь?.. брат…
Артём почувствовал, как внутри всё оборвалось.
Но парень схватил его за плечи и выдохнул:
— Пойми, наконец.
Это.
Не.
Она.
Существо исчезло в тени.
Коридор впереди снова начал менять форму — но уже в другую сторону.
Парень сказал глухо:
— Теперь у нас осталось только два пути.
И оба — плохие.
Артём спросил:
— Какие?
Парень посмотрел вперёд, где появлялась новая табличка, выжигаемая прямо на стене:
СУД
И добавил:
— Либо ты докуришь прошлое…
либо оно докурит тебя.
Глава 6 — Суд
Они стояли перед входом, похожим на массивную арку, выбитую прямо в стене.
Никаких дверей, просто проход, уходящий в темноту.
Над ним — слово, которое Артём уже видел:
СУД
Парень вытер пот со лба:
— Всё начинается здесь. Тебя будут судить.
Артём попытался усмехнуться:
— Кто? Эти твари?
Парень покачал головой.
— Нет. Они — только исполнители. Судят совсем другие.
Внутри стало холоднее, хотя стены оставались сухими и ровными.
Холод будто шёл изнутри самого тела.