Туника, в первом приближении походившая на нечто античное, лопнула и открыла вид на бугрящиеся мышцы торса.
— Смотреть здесь не на что, почтенные мужи, — произнёс я и сам удивился.
Удивился я тому, что голос стал заметно ниже и бархатнее. А ещё я, явно, потяжелел килограмм на тридцать и прибавил в росте сантиметров на восемь-десять. Ни капли лишнего жира, роскошная мускулатура, достойная аттических героев — вот это мне нравится в себе.
— Ты в порядке, Дима? — обеспокоенно спросила Ани.
— Раскрывает рот в присутствии мужей, — огорчённо покачал я головой. — Забыла ты, чему учил тебя отец?
— Что ты такое говоришь, Дима? — спросила Ани недоуменно.
— Продолжает рот держать открытым, дерзновенная… — продолжил я. — Ещё одно лишь слово — с тобою сделаю, чего не сделал отец твой, на чьи седины позор ты навлекаешь.
— Это, как я понимаю, образ Тесея, — произнесла бабушка задумчиво.
— Лишь престарелый возраст с уваженьем, стоят между тобой и образцовой поркой, — предупредил я её.
— Дмитрий, снимите маску, — попросил Михаил Михайлович.
— Указывать не смей мне, старче, — покачал я головой.
— Пожалуйста, Дмитрий, — перешёл на более вежливые слова и интонации профессор. — Умоляю — снимите маску.
Я оценивающе рассмотрел его. Он говорит правду — умоляет.
— Тому быть так, — изрёк я и решительно снял маску.
Вопреки опасениям, мышечная масса не стала стремительно таять, но я отметил про себя, что этот процесс начинается и завершится ближе к обеду. Вещи, не успевшие преобразоваться в нечто иное, более подходящее образу, превратились в рванину, но это был временный реквизит, поэтому не жалко.
— Теперь можешь нормально говорить? — поинтересовалась бабушка.
— Могу, — ответил я. — Но чувство всемогущества подевалось куда-то…
— Туда ему и дорога — к остальным ложным ощущениям, — махнула рукой бабушка.
— Оно не ложное, — вздохнул я. — Но не суть. Теперь мы счастливы?
— Не знаю, каково нам будет уживаться с мужикастым сексистом в одной квартире, — произнесла бабушка. — Но если твои силы будут достаточны для противостояния мертвецам, то сексизм — это малая цена.
— Всё было настолько плохо? — не совсем понял я. — Мне казалось, что я говорю правильные и разумные вещи…
— То есть ты действительно считаешь, что Ани запрещено говорить без твоего разрешения? — уточнила Агата Петровна.
— Нет, я так не считаю, но… — заговорил я.
— Ты вёл себя как какой-то чрезмерно уверенный в себе самец… — перебила меня Ани.
В её голосе было невнятное осуждение и… нечто непонятное. Ей что, понравилось такое обращение?
— Ладно, спектакль окончен тотальным успехом! — хлопнула в ладони бабушка. — Расходимся по своим местам — у нас уйма работы!
— Да, пойду-ка я наконечники вытачивать… — пробормотал Антон Борисович и направился к выходу.
Насколько я знаю, община моей бабушки не стала старательно искать огнестрел, которого в городе хоть и полно, но патронов к нему кот наплакал, а совершила незначительный дауншифтинг, то есть возврат к истокам — в ходу теперь копья, топоры, а у кого-то даже мечи.
Копья они делают из прутьев арматуры, обтачивая их до четырёхгранной формы с игольчатым наконечником. Логика здесь в том, чтобы создать как можно меньшую площадь соприкосновения наконечника с плотью — расширение раны для большего поражающего эффекта не нужно, ведь зомби не чувствуют боли и не истекают кровью. Но кое у кого я видел копья из черенка от лопаты и кухонного ножа. В самом начале, пока я задыхался в пороховом дыму, они извращались и экспериментировали с холодным оружием.
Топоры у них тоже мало напоминают плотницкие. То есть это и есть некогда плотницкие топоры, но их обрезают от лишней массы болгаркой или на станке, оставляя лишь узкое лезвие, превращающее инструмент в специализированное оружие. Когда головка топора малоразмерна и легка, махать таким топором гораздо легче.
Мечи тут тоже есть, но у единиц — во-первых, подходящего материала мало, а во-вторых, никто не умеет делать нормальные мечи. Гораздо перспективнее выглядит поиск чего-нибудь уже существующего, например, наградных сабель и шашек. Маловероятно, конечно, найти такое, но всё же, это лучше, чем пытаться фрезеровать болванки и выпускать жалкие подобия настоящего оружия. А ещё у нас куча музеев. Даже я, мельком оглядевший Эрмитаж, был впечатлён количеством сабель, мечей и доспехов. И это, я считаю, веский повод сходить туда ещё разок, но уже с группой носильщиков.