— Да я, как бы, не спасал, — ответил Семён. — Ты бы не умер, если верить Григорию Модестовичу, но пролежал бы у нас пару-тройку недель.
— А сколько времени прошло? — спросил я.
— Около четырнадцати часов, — ответил Григорий Модестович. — Мы вас прооперировали, очистили раны, после чего Семён зарастил их своей сверхспособностью.
А-а-а, теперь я понимаю, почему они никуда не спешат и откровенно скучают — если раненых обрабатывают по такой схеме, то надолго тут люди не задерживаются.
— Ваши одежда и оружие находятся в моём кабинете, — сообщил мой лечащий врач. — Ещё, насколько я знаю, вас ждёт торжественное вручение медали за ваш подвиг. Весьма заслуженное, как я считаю.
— А в фильме такого подонка играл… — заметила женщина за партой.
— Это льстит, — произнёс я. — Где я могу поговорить с полковником Краснодубовым?
— Явитесь в террариум, — сказал врач. — Вас ожидают. Пройдёмте за мной, я покажу, где лежат ваши вещи.
С благодарностью кивнув, я направился за Негуляевым.
В кабинете, на тележке, лежала российская военная форма, а поверх неё моя маска. На полу стояли берцы, даже на вид дорогие. Не пожалели, ценят.
— Ваша одежда пришла в негодность, поэтому мы решили запросить у военных комплект формы, — сообщил Григорий Модестович. — Вы же не передумали вступать в ополчение?
— Нет, не передумал, — ответил я.
— Переодеться можете за ширмой, — указал врач на медицинскую ширму, скрывающую кушетку, обшитую искусственной кожей.
Переоделся я быстро, но берцами доволен не был. Вообще, никогда не встречал берцы, которые можно просто так взять и надеть сразу. Надо их долго разнашивать, подвергать хитрым и нудным манипуляциям… А когда речь идёт об армейских берцах, то это не они разнашиваются, а нога носителя. Если не знать всех «приколов», то можно на неделю или две выйти из строя, потому что мозоли.
Когда служил в казахстанской армии, ребята, плохо говорящие на русском, жаловались контрабасам на «мазёл». Я тоже жаловался на «мазёл», потому что в душе даже не представлял обо всех этих армейских хитростях, предусматривающих особую подготовку обуви. Как всегда, есть два способа: правильный и через жопу. Способ «через жопу» я уже испытывал, поэтому буду всё делать по науке. Но дома.
Недовольно поморщившись от давления на ступни в неожиданных местах, я поправил поясной ремень, пожал руку лечащему врачу и покинул больничку.
Как оказалось, это была ветеринарная клиника при зоопарке, поэтому далеко меня не увозили. Столкнулся с тигром у арки, потерпел сокрушительную победу, после чего был перенесён на сто пятьдесят метров южнее и оказался в ветклинике.
С грустью посмотрев на не работающие карусели, направился к террариуму.
— О, Наполеон! — помахал мне рукой один из ополченцев.
А, это тот самый Илья, с которым мы познакомились вчера. Вот вроде меньше пятнадцати часов назад всё было, а ощущение, будто два-три дня прошло…
Ополченцы сидят на лавках у входа в террариум. Их пятнадцать часов не могут куда-то определить или распустили вчера по домам, в связи с ЧП? Кстати, надо выяснить, что же, всё-таки, произошло.
— Здоров, — помахал я ему рукой. — Как тут обстановка?
— Здоров! — приветствовал меня Илья. — Да нормально всё, пока что. Из-за вчерашнего нас в казарме решили придержать. Слышал, да?
Подошли остальные ополченцы, все при оружии, но с неуверенными взглядами и слегка уставшие. Естественно, каждому надо было пожать мне руку, ха-ха. Хорошо, что автографы не просили.
— О чём я не слышал? — не понял я.
— Да этот тигр, Амадеем его звали, шесть человек порвал, — ответил Илья. — Если бы ты его не встретил, нам бы тоже амба. Я вот остолбенел, когда увидел эту махину на крыше…
— А как эта тварь вообще выбралась? — недоуменно спросил я.
— Никто точно не знает, — пожал Илья плечами. — Я видел клетку — её будто тараном долбанули. Некоторые говорят, что диверсия.
— В натуре диверсия, я говорю, — вступил в разговор низкорослый парень с АКМ. — Вова.
Пожал ему руку, в связи со знакомством. У нас такие ритуалы, ведь мы люди…
— Да кому надо сейчас диверсии устраивать? — скептически вопросил я, посмотрев на него. — Нет, я заметил, что некоторые животные сходят с ума. Одна псина, накануне, чуть не загрызла меня — пришлось зарезать.
— Не ты один это заметил, — хмыкнул Илья. — Военные уже пристрелили всех крупных хищников. Львов, тигрицу, бегемота, белого медведя — они все, кстати, тоже чокнулись и пытались продолбить решётки. Видимо, дичи с зомби и аномалиями с нас недостаточно…