Пленный никак не прокомментировал мою реплику, потому что ему было больно. А больно ему было из-за того, что я тащу его по асфальту прямо ранеными ногами. Горе побеждённым.
Надо менять отношение к контре. Сегодня, как мне кажется, мы отделались малой кровью, но это нападение застало нас врасплох. Никто не подумал о канализации — это недоработка командующего состава. И я о таком не подумал, но я и не отвечаю за нашу общую безопасность. Отвечал бы, обязательно рассмотрел бы все возможные способы атаки на наши позиции! От кого угодно!
— Стой! Кто идёт?! — остановил меня часовой.
Прожектор ослепил меня своим лучом, заставив прикрыть глаза рукой.
— Дмитр̀ий Вер̀ещагин, также известен как «Кар̀амба-4», мон ами, — представился я. — У меня с собой пленный, с котор̀ым я очень хочу поговор̀ить. Но ещё я не отказался бы доспать положенное мне вр̀емя.
Глава 14
Эпос и старина
Мрачно пью кофе.
Ресторан у этого отеля шикарный, но здесь больше нет шеф-повара, су-шефа и кто там ещё всем заправляет на кухне…
Сижу, в компании Ильи, за круглым столом с белой скатертью, на красном кресле, в помещении с десятками вычурных ламп под потолком. Роскошно, но бессмысленно.
— Ты чего такой недобрый? — поинтересовался Илья, тоже попивающий кофеёк.
— Никакого смысла от ночного боя, — произнёс я. — Вообще никакого прироста сил. Людей убивать бессмысленно.
— А ты бы хотел, чтобы было наоборот? — спросил ополченец.
— Не хотел бы, — покачал я головой. — Но я выкладывался вчера на все сто, бился против настоящего, мать его корова, минотавра! Это точно не человек, уж за него-то должны были хоть что-то дать, ведь так?!
— Вообще-то… — к нам подошёл какой-то пехотный капитан с подносом.
— С кем имею честь? — недовольно поинтересовался я.
— Капитан Цыганков, — представился тот, садясь за наш стол. — Дмитрий Верещагин и…
— Это Илья, — представил я ополченца. — Кстати, как у тебя фамилия, Илюха?
— Николаев, — ответил тот. — Как Игорь Николаев, но только Илья.
— Рад знакомству, товарищи, — улыбнулся капитан, поставив поднос. — Можете звать меня Артёмом.
— Взаимно, — кивнул я.
— Ага, тоже рад знакомству, — без особой радости в голосе произнёс Илья.
— Так что там насчёт «вообще-то»? — поинтересовался я.
— Этот, кхм-кхм, минотавр — человек, — ответил капитан. — Вскрытие показало, что он уже начал обращаться назад в человека, но не успел, потому что ты убил его.
— Хочешь сказать, что это сверхспособность? — уточнил я.
— Да, именно так и хочу сказать, — ответил Артём. — Наши медики отмечают, что посмертно обращения обратно в человека не происходит, поэтому покойник сейчас отчасти минотавр, отчасти человек.
— Енотовидная собака и горностаевая моль, — произнёс я задумчиво, — изгои в мире горностаев, молей, енотов и собак.
— Ирония тут неуместна, — сказал Артём. — Это чудовище способно было скрутить башню с БМП или даже с танка, а ты пошёл на него с автоматом и рапирой.
Он одет в повседневную форму сухопутных войск, с фуражкой и планкой для орденских и медальных лент — видимо, довелось этому Цыганкову повоевать. Коротко стриженный, черноволосый, взгляд карих глаз бодрый, несмотря на неспокойную ночку, ростом где-то около метра семидесяти пяти, комплекции спортивной, но без лишних мускулов, а, скорее, функционально-спортивной комплекции. Квадратная челюсть и несколько шрамов на лице, невольно вызывают ассоциации с военным направлением деятельности, то есть даже если обрядить его в гражданку, всё равно будет видно, что это военный.
Чего-то подобного добивался и я, когда готовился к роли Кая Марция в пьесе «Трагедия о Кориолане». Чтобы мой персонаж выглядел, как настоящий военный, причём всё осложнялось тем, что нужно было выглядеть военным даже в гражданской тоге.
Правда, постановку запорол сам Иван Абрамович, наш худрук, не сумевший договориться с протеже аж самого Хабенского, Вячеславом Борисовым, об исполнении последним роли вождя вольсков, Тулла Авфидия. Всё накрылось медным тазом и выходит, что я напрасно оттачивал образ Кориолана долгих два месяца, в перерывах между съёмками фильма «Бес 2».
— Проникни эта тварь в отель, мы бы сейчас не разговаривали, — произнёс я, после чего отпил кофе из кружки. — Так что, можно сказать, что нам всем повезло.