Кумулятивных снарядов тоже мало, насколько я знаю, потому что они, всё-таки, взрываются и наносят неплохой урон по площади. Возможно, сегодня последний бой, когда активно применяются танки.
Вижу в окно, что группы особых зомби приближаются. Открываю по ним огонь и срезаю одного, облачённого в серые остатки шерстяного плаща с некогда ярким оранжевым шарфом. Возможно, этот мертвец был художником или поэтом…
— Как от пчёл, от чебур̀еков, р̀аздувает человеков! — продекламировал я и дал длинную очередь в прыгнувшую на здание тварь в изорванной розовой куртке и с крашенными в блонд волосами.
Тощая мертвячка, яростно хрипя, зацепилась за оконный отлив и попыталась проникнуть внутрь, но мешала решётка, которую неизвестный сумрачный гений решил разместить на окнах третьего этажа, а не второго или первого. Моё сердечное спасибо ему.
Приставляю автомат к голове остервенело дёргающей решётку твари и даю короткую очередь. Малоимпульсные пули сделали маленькие входные отверстия, но на выходе вырвались вместе с ошмётками мозга и осколками костей черепа. Жутковато до сих пор, но уже привыкаю, постепенно.
Вот тут-то меня и охватила лёгкая эйфория. Прилив могущества был даже сильнее, чем от убийства плевуна. Оскаливаюсь в ожесточённой ухмылке и начинаю стрелять по остальным тварям из группы особых.
Они кидаются к стенам, взбираются по крутой горке из трупов и прыгают в окна. На первом этаже, наверное, настоящий кошмар.
Продолжаю стрелять, спокойно, вдумчиво, потому что иначе не убить как можно больше тварей.
Слышу знакомый рокот, но не реагирую на него, хотя мне следовало бы соображать лучше.
Вспышки разрывов неуправляемых авиационных ракет, врезающихся в орду зомби, отпечатываются на сетчатке.
Ракеты с неба — это хорошо, но плохо, что шквал ракет движется прямо на инженерный замок.
По-хорошему, надо бы бежать, но в окне, как назло, появился особый мертвец, зыркнувший на меня своими непроглядно-чёрными глазами. И АК пуст, сука…
Бью кулаком в оскаленную морду мертвеца, после чего выхватываю обрез и даю ему дуплетом прямо в рот.
Нижняя часть головы зомби дезинтегрируется, а верхняя часть отлетает в сторону.
Разворачиваюсь и бегу, но взрывы оказываются быстрее.
Чувствую острую боль в пояснице и врезаюсь в капитальную стену.
И темнота.
Глава 17
Падение небес
В себя я пришёл от острой боли в спине.
— Мьер̀де… — прошипел я, когда попытался шевельнуться.
Прострелило болью вообще через всё тело.
Открываю глаза и вижу, что всё в дыму, что-то горит, воняет этой говённой кислотой и кровью. Я лежу на полу, а ноги мои накрыты здоровенным письменным столом, перевёрнутым вверх тормашками.
Пытаюсь сдвинуть стол, но куда там…
Паркет у двери в кабинет горит, мать его пютэ, чадит чёрным дымом, а внешней стены, которая раньше точно была, теперь нет.
Значит, НАРами прошлись основательно. Ракетчики хреновы…
Снова предпринимаю попытку высвободиться, но снова без толку. Автомат неизвестно где, но зато обрез со мной.
Аккуратно, стараясь не задействовать мышцы спины, стреляющие острой болью при любом неловком или слишком резком движении, достаю из подсумка разгрузки четыре патрона к обрезу.
Медленно, стараясь не шуметь, переламываю обрез и извлекаю отстрелянные патроны, сразу поместив на посадочные места новые два. С тихим щелчком затвор закрывается и я начинаю чувствовать, что теперь уже не так беззащитен.
Теперь решаю пойти от обратного — если гора не двигается, то надо двигаться Магомеду.
Упираясь в стол, толкаю себя, но снова безрезультатно. Слишком тяжёлая, зараза, а я слишком ранен и слаб.
— О, живой… — прохрипел чем-то знакомый голос. — Щас, браток, подож…
Раздался яростный рёв, звуки ударов, испуганный вопль, а потом и влажный хрип. После этого только звуки разрывания плоти и чавканье.
Значит, безопасностью тут больше не пахнет. Кругом враги, а я лишён мобильности и холодного оружия — я вижу, что от перевязи меча остался только обрывок дублёной кожи. Ну и ладно, всё равно, из-под стола я могу, разве что, только угрожать саблей.
Главное, что нужно знать — обрез со мной, поэтому пристрелю любого ле кона…
Где-то за головой раздаются нетвёрдые шаги, затем частое шарканье откуда-то со стороны моих ног, а затем тяжёлый письменный стол взмывает к потолку и летит куда-то в дым. Треск и грохот.