Едва мотор умолк, вся компания покинула машину.
Яркие солнечные лучи опалили его тело, и пот начал пропитывать футболку и джинсы.
«Боги, неужели и в аду так жарко?»
Выйдя из машины, маленькая Гарпия ступила в сторону, обняла себя руками, побледнела и широко распахнула глаза. Сабин следил за каждым ее движением, не отрываясь, даже когда Парис вытащил его сумку, и та упала к его ногам.
Как Гарпия — настолько опасное существо — может быть такой боязливой?
Этого просто не могло быть; это не вмещалось ни в какие рамки.
Она словно состояла из двух частей двух разных головоломок, и теперь Парис раздумывал над тем, что девушку надо было везти в крепость с завязанными глазами.
Непредусмотрительность.
Однако он решил, что они все же могут вырезать ей язык, чтобы она не выболтала их секреты. А также руки, чтобы не смогла их записать.
«Кто ты?»
До истории с Сиенной он бы первый встал на защиту женщины. И то, что сейчас он этого не сделал, а напротив, ратовал бы за причинение ей вреда, должно было бы вызвать в нем чувство вины. Вместо этого он сердился, что не позаботился как следует о том, чтобы оградить своих друзей от нее.
Все возможные угрозы должны быть исключены.
Годами остальные пытались убедить его в этом, но он всегда сопротивлялся. Теперь же, наконец-то понял.
Однако уже поздно что-либо предпринимать против нее.
Сабин этого не допустит. Пропал парень. Парис не мог вспомнить, чтобы даже до разрыва их группировок Сабин с таким вниманием смотрел на женщину. Что не обязательно было хорошо. Если ее застенчивость не наигранная, то Сабин уничтожит ее, шаг за шагом понижая ее самооценку.
Мэддокс вышел из второй машины. Темный силуэт, замеченный краем глаза. Хранитель демона Насилия не озаботившись своим багажом, бросился вверх по ступеням. Двери распахнулись, и на пороге показалась носящая его дитя женщина. Со смехом и слезами Эшлин прыгнула в его объятия, он закружил ее. Через секунду возлюбленные слились в пылком поцелуе.
Сложно было вообразить дикого Мэддокса в роли отца — даже если дитя унаследует судьбу полудемона, как и все Повелители.
Следующей в дверном проеме замерла Даника, осматривая толпу в поисках Рейеса. Красавица-блондинка заметила его и взвизгнула. Мгновенно откликнувшись на это подобие особого зова, Рейес сжал в ладони кинжал и направился к ней.
Одержимый демоном Боли, Рейес не мог испытывать удовольствия без физических страданий. До появления Даники воин был вынужден резать себя двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, чтобы выживать. Во время их пребывания в Каире ему ни разу не захотелось сделать этого. По его словам, находиться вдали от Даники — уже само по себе мука. Теперь же, когда они опять рядом, он должен резать себя, но Парис не думал, что кто-то из них имел что-то против.
Взревев, Рейес подхватил ее на руки, и эти двое исчезли в крепости. Лишь отголоски смеха Даники напоминали о том, что они здесь были.
Парис потер внезапно занывшую грудь, молясь, чтобы боль утихла. Хотя и знал, что этого не случится. До тех пор, пока он не получит свою дозу амброзии. Каждый раз вблизи этих лучащихся любовью парочек в его груди рождалась боль и оставалась там, подобно высасывающему жизнь паразиту, пока он не упивался до потери сознания.
Люциена, который предпочел длительному перелету быстрый прыжок через мир духов, нигде не было видно. Они с Аньей, вероятно, заперлись в своей комнате.
Что ж, хоть один плюс.
Парис заметил, что Гарпия так же, как и он, внимательно рассматривает парочки. Восхищаясь или же надеясь использовать увиденное против них?
Хвала богам, других женщин в крепости не было. Никого, кого Парис мог бы соблазнить, и кому в конечном итоге причинить боль, покинув ради новой пассии.
Юная подружка Даники Джилли жила в отдельной квартире в городе. Малышка хотела иметь свое личное пространство. И они сделали вид, что выполнили ее желание, не обронив и слова и том, что ее жилье подключено к наблюдательной системе Торина. Семья Даники тоже уехала к себе домой, в Штаты.
— Пойдем, — сказал Сабин Гарпии.
Когда она не сделала этого, он показал жестом на место рядом с собой.
— Те женщины… — прошептала она.
— Счастливы. — Уверенность прозвучала в каждом слове. — Не будь они так рады воссоединению со своими мужчинами, они бы лично тебя приветствовали.
— Они знают…? — она опять не сумела закончить предложение.