Она увидела его в переполненном баре, возвышающимся на голову большинства присутствующих. Отчаяние последовало за восторгом, когда она заметила его. Рядом с ним стояла женщина, которая прижималась к его телу в ту ночь, когда он брал Брию в «Логово Дракона». Взгляд Дженнера был сосредоточен на лице женщины, и глубокая морщина залегла меж его бровей. Его руки обхватывали ее запястья, когда он притягивал ее к себе. Сердце Брии сжалось. Она уставилась на него, ошарашенная, пока ее сердце разбивалось на миллион кусочков.
Он укусил сильнее, больше открывая вену Роньи. Ее кровь текла по его языку, и он делал один жадный глоток за другим. Их юношеские страсти были насыщены, но его жажда нет. Он питался от нее снова и снова, пока был внутри нее, и теперь, в последствии, он питался от нее опять.
— Мир ускользает… Эрик.
Слова Роньи звучали невнятно. Ее сердце замедлило стремительный ритм, а он продолжал пить. Ее тело под ним замерло. Ее дыхание стало неглубоким, и рука упала с его плеча. Сила затопила его, прилив, которому не было равных. Мужественный, сильный, он был могучим, как любой вампир. Его просьба о переходе была отклонена, потому что они боялись его. Боялись его силы, силы, что текла по его венам. Другого объяснения быть не может.
— Эррриккк. — Шепот Роньи больше не был слышен в его ушах. И не поступила просьба, когда она попыталась подтолкнуть его имя через свои ослабленные губы. Он исчерпал ее, любил ее так сильно, что она едва могла говорить. Удовлетворение взревело в нем. Когда он найдет вампира, желающего обратить его, он обратит Ронью. Они смогут пить друг от друга и наслаждаться телами друг друга вечно.
Ее кулак упал ему на грудь, когда она безуспешно пыталась оттолкнуть его. Его горло пылало от неугасаемой жажды, а мысли блуждали, когда он продолжал пить из горла Роньи. Он прижимал ее крепче к себе, впивался в ее горло, и все сильнее, так как поток крови начал замедляться.
— П-пожалуйсссста… — Даже ее дыхание в ухе замерло, и он вздрогнул. — С-с-т-т… й…
Понимание взорвало дымку кровожадности в его мозге. Это не блаженное истощение накрыло Ронью и размыло ее слова. Он взял слишком много. Забрал последнюю каплю крови, которую она ему предложила.
Ее сердце заикалось в груди. Ту-тук, ту-тук. Долгое, медленное дыхание вышло из ее груди, и Ронья обмякла в объятиях Дженнера. Он отпустил ее горло с замученным рыданием, когда болт раскаленного страха выстрелил в него.
— Ронья! — Он легонько встряхнул ее. — Ронья! — И снова, с большей силой. Ее глаза смотрели в небо, и ее кремовая кожа превратилась в пепельную. — Нет! Его крик прорвал тишину. Он укусил свое запястье и открыл вену, прежде чем поднести к ее губам. Его кровь текла по ее рту, по ее горлу, и по голой груди речушками, которые украшали ее тело, как яркая малиновая лента. — Пей! Пей! — Он прижал запястье к ее рту, сжимая-разжимая ладонь над ее горлом, чтобы заставить ее проглотить. Это не принесло ему ничего хорошего. Он осушил ее. Взял последнюю каплю ее жизненной силы и жадно проглотил. В своей бессмысленной кровожадности, он убил ее.
Дженнер опрокинул свою пятую рюмку водки за ночь, желая, черт возьми, чтобы его метаболизм не сжигал алкоголь, прежде чем тот успеет подавить его гиперактивный гребаный мозг и воспоминания о прошлом, которые преследовали его. Несмотря на заверения Ронана о том, что прошлое Дженнера не определяло его, он чуть не отдался своей похоти на прошлой неделе в спортзале с Брией, и это было не более чем еще одно жестокое напоминание о том, что, когда дело доходило до нее, его контролю нельзя было доверять. Запах возбуждения Брии всякий раз приглашал его, как и ее страсть, когда он позволял себе ускользнуть. С каждым днем, с каждой минутой, проведенной с ней, Дженнер находил свою душу более связанной с ее. Его желание было абсолютным. Непреодолимым. Просто мысль о ней заставляла его дрожать, как чертова наркомана, нуждающегося в следующей дозе. Если он вскоре не откроет клапан для освобождения, то взорвется.