Катя зябко передёрнула плечами. Обречённое настроение мужа передавалось и ей.
— Глупости всё это, я тебе говорю! — упёрто возразил Евгений. — Какой ещё “другой мир”? Ты себя-то слышишь?! Вместо того, чтобы верить во все эти мифические бредни, я скорее поверю, что сплю, и мне снится кошмар!
Катя и Коля переглянулись и ущипнули друг друга. Точно не сон!
Поколебавшись, Евгений тоже ущипнул себя и покачал головой:
— Нет, это ни о чём не говорит! То, что на вокзале гасли лампочки, легко объясняется их низким качеством… О! Мы даже слышали электричку! — вспомнил Евгений, подняв палец.
Коля задумчиво нахмурился, как вдруг его глаза округлились, когда он осознал кое-что:
— Н-но мы не слышали, как она уехала!
Густые брови Евгения поползли вверх, и он ощутил холодок в затылке. Всю его уверенность в своей правоте как рукой сняло. Он обеспокоенно перебирал пальцами, пытаясь придумать очередное оправдание.
Повисло тягостное молчание. Слышалось лишь судорожное дыхание испуганной женщины.
— Нет… Я всё равно отказываюсь верить в этот бред! — упрямо сказал Евгений, выпрямившись. — Мы должны удостовериться, что всё это бредни собачьи!
— И что ты предлагаешь? — спросил мрачный Коля.
— Для начала попытаемся взломать квартиру тех “шутников”. Если что, я возьму финансовую ответственность на себя. А затем… Затем посмотрим. В общем, несите все инструменты, которые помогут взломать дверь. И фонарики тоже.
Катя и Коля переглянулись и кивнули друг другу.
Через несколько минут были найдены домашний дрель-шуруповерт, два молотка, отвёртки, гвозди и саморезы. С таким набором вполне можно взломать входную дверь.
Отец и сын поднялись на третий этаж к двери “шутников”.
Первым делом Евгений попытался открутить болты и саморезы шуруповертом, но они не поддавались. Тогда он постарался ввинтить внутрь саморез, но тоже не вышло. В итоге мужчина попробовал вбить молотком толстый гвоздь в замок…
Коля тоже не сидел без дела: он старался взломать соседа, у которого дверь была деревянной. Однако результат оказался таким же, как у отца, как бы он ни старался. Даже саморез ввинтить не удавалось дальше, чем на сантиметр.
Звон и грохот стояли такие, что проснулись бы даже соседи из других подъездов.
— Чертовщина какая-то… Шуруповерт этой модели должен ввинчивать саморезы чуть ли не в металлические двери, что уж говорить про деревянные! — возмутился Евгений. Будучи подкованным в строительстве, он знал, о чём говорил. — Либо у вас ставили двери на случай зомби-апокалипсиса, либо я не знаю…
~БУМ~
Коля, разозлившись, пнул по двери ногой со всей силы и язвительно спросил:
— Ну что, теперь понял, в какую жопу мы попали?
— Да, но… Должно же быть какое-то объяснение…
Коля покачал головой, выглянул в окно и заметил, что фонари у соседнего дома уже погасли. Его поглотила тьма. Странным образом это почти не напугало мужчину, а вместо этого он почувствовал лёгкое щекотливое желание сходить туда.
— Слушай, у меня есть одна идея…
— Что за идея? Ты куда?
Коля покинул подъезд и открыл дверь припаркованной рядом машины.
— Ты что, удумал уехать куда-то?! — насторожился Евгений.
— Нет, конечно… Просто у моей ласточки мощные фары, ну я и подумал, что если мы подъедем к месту, где начинается тьма, сможем узнать, с чем имеем дело…
— Мне не нравится эта идея! — возразил Евгений, однако сын уже завёл машину.
— Садись. Туда и обратно. Уверен, ничего не случится.
Евгения настораживало спокойствие сына, но в итоге он согласился.
Машина тронулась, и вскоре неспешным ходом приближалась к границе света и тьмы.
— Так, помедленнее… Мы не знаем, с чем имеем дело! — сказал Евгений.
— Как скажешь, — Коля закатил глаза и замедлился.
Вскоре машина подъехала к границе тьмы. Дальний свет фар почему-то едва ли освещал дорогу впереди, будто через десять метров она обрывалась, хотя в любой другой ситуации свет должен был достигать даже соседнего дома.
— Коля… Коля, разворачивайся! Что-то не так! — сказал Евгений с тревогой.
— Да всё в порядке. Не нервничай, — отмахнулся Коля. Он чувствовал какое-то потустороннее умиротворение, смотря в беспроглядную тьму. Его взгляд затуманился.
Лёгкий жуткий холодок подкрадывался к затылку Евгения. Он ощущал, как что-то напрягает все его нервы и чувства. Обхватывает жизнь в свои скользкие объятья.
Свет фар ослаб настолько, что опасно замигал, грозясь отключиться.