— Всего лишь хочу начать ненавязчивый разговор…
— Нахрена ты вообще припёрся?
— Ты же знаешь, что меня пригласила Катя из-за просьбы Пашки…
— Будто я поверю, что дело в нём… Тебе всегда было плевать на всех, кроме себя. Одиноко, что ли, стало? — с нотками презрения в голосе спросил Коля.
— Люди меняются… Очень неохотно, но меняются, особенно когда осознают свои ошибки.
— Ах, значит, теперь ты осознал свои ошибки? — язвительно спросил Коля.
— Ты имеешь полное право презирать того, кто сбежал из семьи за первой попавшейся юбкой… Кто ушёл от ответственности, как последний трус, оставив тебя на плечах у бедной женщины. Нет ни дня, чтобы я не сожалел о содеянном…
— Мне плевать на твои сожаления, — холодно сказал Коля.
— Я понимаю, поэтому не извиняюсь, потому что не заслуживаю прощения. Я лишь хочу сказать, что…
— Ты думаешь, что имеешь право учить меня жизни? — фыркнул Коля, перебив отца.
— Учиться нужно на ошибках, но не на своих, а на чужих. Я всего лишь хочу сказать, что ты должен ценить то, что имеешь. У тебя прекрасные дети и великолепная жена: красивая, заботливая, ответственная, благодарная, а главное, семейная! Такие женщины не изменяют и не уходят. Однако с ними может быть скучно и однообразно. Тебя может потянуть на любой соблазн, но если ты сделаешь это, то в конечном итоге пожалеешь. Поверь мне, бросив то, во что ты вкладывался, ты тем самым обесцениваешь свои труды. Обесценишь себя.
— Слова, не подтверждённые делом, ничего не стоят. Даже сделав какие-то выводы, это ещё не значит, что ты изменился. Да и какая разница… Былого не исправишь.
— Ты прав, — после паузы согласился Евгений. — И всё-таки я искренне надеюсь, что ты на моём примере сделаешь вывод, как поступать не стоит. Ради Паши и Тани.
— Я знаю, — отмахнулся Коля, желая поскорее закрыть эту тему.
Жестокий поступок отца в детстве дал Коле понять, что надо быть последним ублюдком, чтобы обрекать детей на такую участь. Даже если он однажды повстречает заманчивую юбку, перед которой не сможет устоять, он никогда не уйдёт из-за неё из семьи, потому что измена никогда не должна перерастать в предательство, иначе тебя даже человеком не назвать.
Под ногами звонко хрустел гравий, пока двое мужчин пересекали детскую площадку. На её краю с тихим скрипом покачивалась качель, хотя ветер отсутствовал. Лишь что-то неуловимое и неосязаемое, на грани досягаемого, щекотало нервы.
Вскоре отец и сын вышли из дворов и свернули к круглосуточному магазинчику. Они шли вдоль дороги с уличными фонарями, окрашивающими улицу в жёлтый цвет. Буквально в двухсот метрах находился железнодорожный вокзал – тихий и безлюдный. Совсем безжизненный, будто заброшенный, но всё-таки хорошо освещённый.
Коля дёрнул за ручку и чуть не ударился лбом о дверь.
— Закрыто? — озадачился Евгений. — Свет внутри выключен…
— В смысле выключен? Я сто раз сюда ходил в это время… — Коля постучал в дверь.
— Может, продавщица отошла в туалет? — предположил Евгений.
— А свет тогда зачем выключать? — не согласился Коля.
— Экономия – наше всё! — улыбнулся Евгений. — Давай просто подождём пару минут.
Коля раздосадовано цокнул и сел на стоящую рядом автобусную остановку.
Евгений подсел и, оглядевшись, случайно заметил, как в четырёхстах метрах от остановки, где сворачивает дорога, погас фонарь, но мужчина не придал этому значения, спросил:
— А у вас всегда так тихо?
— Чем тише, тем лучше, — зевнул Коля, массируя красные от недосыпа глаза.
— Я думал, Колпино поживее будет… — пожал плечами Евгений. — Хоть городок небольшой, но компактный, а главное, входит в состав Питера.
Коля лениво осмотрелся, и вскоре ему это тоже показалось странным. Обычно тут даже в самые тихие ночи хотя бы раз в минуту кто-то проезжает. Особенно его озадачило отсутствие людей на вокзале, хотя сейчас по расписанию должны ходить последние электрички, а на них всегда есть спрос. Он достал телефон и спросил:
— Сейчас же всего лишь одиннадцать вечера?
— Всё верно, — подтвердил Евгений, смотря на старомодные наручные часы.
— А по ощущениям три часа ночи…
— Вот и я о том же.
Вскоре вдали погас ещё один фонарь, тот, что расположен ближе к остановке.
— А мэр-то у вас вороватый.
— Чего?
— Лампочки, говорю, дешманские поставили. Уже второй фонарь потух.
— Ну потух и потух, какая разница…
Коля продолжил ждать продавщицу, вновь погрузившись в себя. Вездесущая тишина позволяла остаться наедине со своими мыслями. Однако успокоиться почему-то не удавалось. Что-то неосязаемое напрягало нервы, вызывая едва заметное беспокойство, теряющееся на фоне общей усталости и желания покурить.