Син чувствовала, что этот вечер будет отличаться от предыдущих. Желание, от которого зудели ладошки, поселилось где-то в недрах души. Хотелось узнать больше о своем прошлом, и это чувство не давало ей покоя. Она все же решилась расспросить Оскара о ее родителях.
— Кхм, — девушка прочистила горло, чтобы её голос был как можно увереннее и твёрже. — Оскар, расскажи мне о моих родителях, пожалуйста. Мне интересно, какими они были людьми, ведь я знала их не так уж и долго, — на последней фразе голос предательски дрогнул, руша всю её напускную уверенность.
Оскар, до этого момента, казавшийся усталым, моментально оживился, погружаясь в воспоминания. Он отставил чашку с чаем в сторону и пристально посмотрел на Син, почесывая свою щетину.
— Что ж, — начал мужчина мягким голосом. — Амелия всегда была яркой личностью, такая живая и не похожая на холодных англичан. Француженка, что сказать, — хмыкнул Оскар. — Она лишилась своих родителей, когда была совсем юной и провела свои годы в доме Аркетт для молодых колдуний, — Оскар сделал паузу, смотря за спину Син отрешенным взглядом. — Позже она перебралась сюда, пробивая себе путь наверх, а также вступила в Эшелон, будучи совсем юной колдуньей. Джонатан же в юности был смышлёным и забавным юношей, но с годами, под грузом ответственности стал мрачным и отчужденным, словно его тяготило что-то. Со мной он ничем не делился, предпочитал держать все в себе, пока не взорвется, но он полностью раскрылся, когда встретил Амелию на одном из маскарадных балов. А позже появилась ты — смысл его жизни, — его рассказ был наполнен теплом и ностальгией, в нем чувствовалась его привязанность к этим людям.
Он поделился историями об их студенческих годах, о их первых встречах, о мечтах и стремлениях, которые их объединяли. Но чем больше Оскар рассказывал, тем сильнее у Син болела голова. Ноющая боль нарастала в затылке, распространяясь по всей голове, больно ударяя сотней мелких иголок по вискам. Голова стала почти что свинцовой, Син улыбалась, но ей было все тяжелее делать вид, будто все в порядке. Она нервно постукивала пальцами по деревянному столу, стараясь отвлечься. Элай, наблюдавший за девушкой, сразу понял — что-то не так. Ее лицо, пока никто не видел, искажала гримаса боли, а ритм, отбиваемый ею, становился хаотичнее. Когда боль достигла своего пика, Син попыталась выйти из-за стола, но вместо этого упала на колени, зацепившись за скатерть, потащив её за собой. Весь десерт вместе с чайным набором с грохотом полетел на пол, как и сама Син. Она схватилась за голову обеими руками, запустив ладони в волосы, ногтями царапая кожу головы. Ей хотелось снять скальп, вырвать каждый волосок, лишь бы облегчить боль, пульсирующую в висках с такой силой, что ей хотелось плакать. Ещё момент и Син охватило не знакомое доселе чувство. Чувство мощи, распирающей ее грудную клетку. Внутри пробуждалось нечто неподконтрольное ей. Прилив силы был пугающим и одновременно будоражащим. Мурашки пробежали по спине девушки, заставляя закинуть голову назад.
Элай, увидев, припадок Син, тут же подорвался с места, подбежав к ней с испуганным видом и бледным лицом. Парень выглядел обеспокоенным и растерянным, словно боялся, что с ней может случиться что-то непоправимое. Оскар же, напротив, сохранял спокойствие, наблюдая за происходящем, сидя за пустым столом. В его взгляде читалось нечто, будто он все понимал, но он выжидающе молчал, наблюдая, что произойдет дальше. Он наблюдал за Элаем, тормошащим Син за плечи, его голос практически срывался на крик.
— Отец, что происходит!? — отчаянье пропитало голос парня, а взгляд хаотично бегал по лицу девушки, искаженному гримасой боли.
Внезапно из носа Син потекла кровь. Девушка поднесла ладони к носу, испачкав белые рукава рубашки. Элай, не задумываясь, залез во внутренний карман пиджака, доставая оттуда белоснежный платок с его инициалами, и поднес его к лицу Син, вытирая кровь. Син почувствовала прикосновение и вздрогнула. Головная боль постепенно отступала, оставляя лишь новую кучу вопросов.
Позже, когда гости ушли, Син сидела в своей комнате на краю кровати, болтая ногами, размышляя о случившемся. Боль утихла, но осталась тревога, бьющая её мелкой дрожью. Что это за чувство неведомой силы распирало её грудину? Что скрывается за спокойствием Оскара и тревогой Элая? И кто на самом деле были ее родители, которые, казалось, хранили в себе множество тайн? Голова гудела, хотелось спать. Каждый день приносил всё новые заботы, забивая голову девушки.