В дверь постучали.
— Войдите.
Это была та же женщина, что и вчера — Бернадетт. На щеках её красовался морозный румянец, видимо, она уже успела побывать на улице, и вкусить морозную свежесть.
— Представляете, мисс, — она задорно улыбалась, застилая кровать. — Снег за ночь не растаял. Даже более того, всю ночь бушевала метель. Чудо какое-то. Я оставлю одежду на постели. Как будете готовы, спускайтесь завтракать.
По обеденному залу разносился аромат свежезаваренного кофе. На столе было все, чего душе угодно: от фруктов, до отварных яиц. Осознание перемен только дошло до Син. В приюте по утрам их кормили склизкой и пресной овсянкой, можно было перевернуть тарелку, и она не упала бы. В целом кормили там скудно, от чего дети могли выглядеть болезненно. Син не стала исключением. Она прекрасно знала, что её скулы слишком впалые и ребра торчат так, что можно их пересчитать.
— Прекрасно выглядишь, Син. — сказал Оскар и улыбнулся, сделав глоток ароматного кофе.
— Благодарю.
Через час Син уже стояла на улице и наблюдала, как все тот же низенький мужчина, несет всё тот же маленький и потрепанный чемоданчик снова в машину. Снег и правда не растаял, переливаясь на солнце так, что можно было легко ослепнуть. Наконец-то настоящая зима решила посетить этот город.
— Можем отправляться.
На улицу вышел Элай, одетый в практически такое же пальто, как у его отца, разница была лишь в цвете. Шею защищал тёмно-синий шерстяной шарф.
— Я думала Оскар поедет.
— У отца появились дела, — парень мельком глянул на покрасневшие от холода руки девушки.
Парень лишь махнул головой, как на руках девушки откуда не возьмись появились черные кожаные перчатки.
— Быть не может!
— Скоро тоже так сможешь.
Дорога до поместья прошла спокойно и в тишине, лишь иногда Элай задавал вопросы из вежливости: спрашивал комфортно ли девушке, не замерзла ли она. Но Син и не думала о таких мелочах. Когда из окна стало виднеться поместье она даже заёрзала от нетерпения.
— Я помню его, — Син смотрела из окна как завороженная.
— Хорошая у тебя память, обычно дети мало что запоминают.
— Память вернулась ко мне буквально вчера, — констатировала Син.
Внутри поместья было холодно, но на удивление очень чисто. За тринадцать лет в нём мало что изменилось. Осторожными шагами, словно ступая по тонкому льду, Син зашла вглубь поместья, занося с собой снег на промокших ботинках. Элай лишь вздохнул, глядя на это.
На душе заскреблись кошки, просившиеся наружу. Одинокая слезинка скатилась по щеке и сразу же была стёрта рукой в кожаной перчатке.
— Элай, почему твой отец не пришел за мной раньше?
— Чары сокрытия.
Син вопросительно посмотрела на парня, стараясь не шмыгать носом, дабы не выдать свою сентиментальную натуру, но выходило плохо.
— Тебя не существовало ни для одного из заклятий поиска. Но тебе почти восемнадцать. За столько лет чары могли потерять свою силу.
— Звучит все жуть как непонятно, — пробормотала Син. — А чем, кстати, ты занимаешься?
— В этом году я закончил университет и примкнул к Высшему Эшелону.
— Что за университет?
— Торнбридж.
Син нахмурила брови, косясь на парня.
— Не слышала о таком.
— Этот университет считается одним из лучших для магов. Кстати, о магии, — Элай задумчиво взглянул на часы. — Нам уже пора.
— Что?! Но мы же только приехали!
— Дела не ждут.
Элай схватил девушку за запястье, притягивая ближе к себе.
— Телепортаре!
Единственное, что успела увидеть девушка — ярко-синяя вспышка света и вот — они в совершенно другом месте. Сердце бешено колотилось, будто собиралось и вовсе выскочить, а голова кружилась, словно после карусели.
— Что это было?!
— Мы телепортировались, — сухо ответил Элай.
Переведя наконец дыхание Син, оглянулась по сторонам. Просторное светлое фойе, с тремя люстрами под потолком, освещающими каждый уголок. Гигантские колонны, подпирающие потолок, были обвитые неизвестным ей растением. Посмотрев повнимательнее, она заметила, что вместо бутонов там были глаза, смотрящие то туда, то сюда, следя за каждым.
Люди. Повсюду были люди. Кто-то бежал, опаздывая куда-то, некоторые шли медленно, ведя беседы, другие же стояли, нервно стуча ногой по черному мрамору, явно нервничая, некоторые были одеты, как полные чудаки, другие же проходили мимо в строгих костюмах, некоторые и вовсе слабо были похожи на людей. Какофония голосов лилась рекой. Очередное завораживающее место, которое ранее Син и вообразить не смогла бы.