— Это Фрида, — сказал мужчина, хлопая дракона по боку, тот в свою очередь тихо и утробно прорычал, отчего у Син окончательно закончился воздух в лёгких, а Элай все так же спокойно смотрел. — Она у нас лучшая, самая сильная и послушная.
— На людей не кидается? — спросил Элай, подходя ближе к дракону.
— Что вы! Она вылупилась здесь, росла среди людей, воспитывалась людьми. Она просто душка, — мужчина громко хохотнул. — Хотите прокатиться, миледи? — спросил мужчина, озорно глядя на Син.
От этого вопроса кровь в жилах Син заледенела.
— Я?.. — девушка неуверенно ткнула в себя пальцем, смотря по сторонам.
— Так отож. Можете и друга своего с собой прихватить.
Сглотнув ком в горле, Син посмотрела на Элая с мольбой в глазах. Страх полностью сковал девушку.
— Давай, Син, я буду рядом, — парень протянул ладонь девушке.
С горем пополам девушка залезла в седло, Элай сидел спереди, будто делал это уже сотню раз. Абсолютно спокойный. Син неловко пыталась обхватить его за талию, от её попыток не прикасаться к парню Элай усмехнулся, слегка пнул дракона, и они взмыли в небо. Крик Син рассек воздух, и она посильнее вцепилась в Элая, прижавшись к его спине, зажмурив глаза. От её прикосновений и такого близкого контакта, сердце Элая забилось в разы быстрее. Каждое её прикосновение вызывало в нём ураган эмоций, сносивший на своём пути весь здравый смысл.
— Держись крепче, — прокричал Элай.
Син не успела переспросить и лишь еще сильнее вжалась в спину парня, жмурясь. Дракон резко полетел вниз, девушка почувствовала, как все её органы прилипли к позвоночнику. Падение прекратилось, дракон выровнялся, а Син наконец решилась открыть глаза. И от вида, открывшегося перед ними, она вовсе забыла, как дышать. Ветер развивал её черные волосы и ехидно проникал под одежду, вызывая табун мурашек. Но не это было главное. Казалось, перед ними распростерся весь мир. Снежные верхушки гор остались далеко внизу, отсюда было видно острова в бушующем море, корабли, дрейфующие на волнах. С детским восторгом Син вытянула руку, пытаясь поймать облака. Из её груди вырвался смех, такой чистый и детский. В груди Элая разлилось тепло.
Еще пара минут и Фрида пошла на снижение, приземляясь ровно на ту же арену, с которой они воспарили ввысь.
— Ну, как вам, господа? — всё тот же мужчина вышел к ним, поглаживая склонившуюся к нему голову дракона.
— Восхитительно! — не выдержала и выпалила Син. Её глаза блестели, а улыбка не сходила с лица.
— Рад, что вам понравилось.
— Да, дракон замечательный, но нам всё еще нужно проверить и остальных, — констатировал Элай.
Проведя полную проверку и сделав все нужные заключения, парень и девушка вышли за ворота. Глаза Син всё еще горели восторгом.
— И каждое поручение такое? — воодушевленно спросила девушка.
— Нет, далеко не все. В основном мне дают самые простые, так как я еще очень молод.
— Это самые простые?! Тогда что же будет потом?
— Дела Высшего Эшелона по большей части связаны с тёмной магией, — парень молча посмотрел в небо, будто хотел сказать что-то еще, но не решился. — Пойдем, нам еще бумаги заполнять.
Двойняшки шли между узких извилистых улочек трущоб. Многие здания здесь были в полуразрушенном состоянии, обваливающимися стенами, выбитыми окнами и прогнившими крышами. Кажется, будто сама магия выцвела и потускнела здесь. Дома, словно грибы, выросли друг на друге. Фонари работали через раз, отбрасывая дрожащие тени прохожих. Тяжелый и удушливый воздух пропитался запахами гнили и плесени. Это место уже совсем не было похоже на магический квартал, пестрящий цветами. Из цветов тут остались грязные оттенки серого, коричневого и черного.
В самой глубине трущоб маячили макушки молодых магов, отвергнутых жизнью. Им не повезло, как остальным и они оказались здесь. Эдмунд презрительно смотрел на окружение, словно он не вырос здесь же, а Эйвери пугливо озиралась по сторонам, прячась за спиной брата. Дойдя до точки назначения оба посмотрели друг на друга, утвердительно кивая. Они вернулись туда, где выросли, дабы набрать еще людей.
— Эй, выходите, — крикнул парень. — У нас для вас есть новости.
Из полуразрушенного дома потянулись чумазые и одетые в рванье дети, и подростки, вопросительно глядящие на двойняшек.