Не-ет, врёшь, не возьмёшь! Ещё крепче хватаюсь за ручку — и трясу, трясу, трясу из последних сил! Наконец, примёрзшая к косяку дверь вырывается из его стылого плена и открывает мне путь в светлый рай. Я буквально бросаю тело внутрь, закрываю дверь на шпингалет. Прикладываю ухо к двери — и, кажется, слышу удаляющееся тяжёлое дыхание. Поворачиваюсь спиной и, улыбаясь, облокачиваюсь спиной об дверь.
Фух, вроде всё. Радость, какая радость! Всё, теперь точно никаких «Мам, мам, можно мне ещё компотика!» на ночь. Ни-за-что. Чтобы я снова подставился на встречу с монстром? Да ни в жизнь. Сегодня он если не повержен, то как минимум остался ни с чем. И у меня нет ни малейшего желания снова попадать в его владения.
Только я начинаю стаскивать с себя шубейку, как в прихожую заходит отец. В руке у него сложенная газета. Приопустив подбородок, он смотрит на меня поверх очков (задача непростая — папка у меня под 2 метра ростом, а во мне на тот момент метр с кепкой). Как вдруг наклоняется в сторону и смотрит маленькое оконце слева от двери.
Я обрадован, я спасся. Я хочу поскорее раздеться, согреться в тёплом, светлом доме, залезть в кровать и заснуть. А у отца вдруг делается смурное лицо. Что он там увидел, в оконце-то? Монстра?..
Папка переводит взгляд с окна на меня и спрашивает так, что меня обескураживает суровость в его голосе.
— Ты ничего не забыл?
— Н-нет, — отвечаю. И тут же тороплюсь оправдаться под суровым отцовским взором. — Я… Я не с крыльца, нет! Я дошёл до туалета.
— Вижу, что дошёл. А свет вырубать кто будет? Иди и выключи. Сейчас же.
Конец