— Итак, — заключил мистер Уитлоу хриплым голосом, отбрасывая длинные волосы со лба, — я возвращаюсь к своему первому предложению: не хотите ли вы напасть на Землю?
— А мы, мистер Уитлоу, — промямлил Главный Жесткокрыл, — возвращаемся к нашему первоначальному вопросу, на который вы так и не ответили: зачем нам это?
На лице мистера Уитлоу появилась гримаса, выражающая раздражение и нетерпеливость.
— Как я уже неоднократно говорил, я не могу все объяснить в полном объеме. Но я уверяю вас в своем чистосердечии. Я обещаю обеспечить транспортировку и всемерно облегчить вам выполнение задания. Видите ли, вторжение должно быть чисто символическим. Вскоре вы вернетесь на Марс со своими трофеями. Я уверен, вы не упустите такой шанс.
— Мистер Уитлоу, — ответил Главный Жесткокрыл с юмором, таким же ядовитым и сухим, как и сама его планета. — Я не могу прочесть ваши мысли, если вы не произносите их вслух. Они слишком запутанны, но я ощущай ваши предубеждения. Вы основываетесь на совершенно неправильном представлении о нашей психологии. Очевидно, для вашего мира является обычным представлять чуждые разумные существа злобными чудовищами, единственное стремление которых — разрушать, уничтожать, покорять, обрушивать невообразимые жестокости на существа, менее развитые, по их меркам, чем они сами. Мы — древняя и бесстрашная раса. Мы стоим выше таких пороков, как страсти, тщеславие, даже честолюбивые устремления юности. Мы не принимаем никаких планов, если они не соответствуют здравому смыслу и не вызваны важными мотивами.
— Но если причина только в этом, то вы, несомненно, должны видеть выгоду моего предложения: почти или совсем никакого риска, и вы получаете существенную добычу.
Главный Жесткокрыл прочнее устроился на своем валуне и начал передавать свои мысли:
— Мистер Уитлоу, позвольте напомнить вам, что нас всегда было трудно втянуть в войну. За всю нашу историю нашими единственными врагами считались моллюски из бескрайних океанов Венеры. В пору расцвета их культуры они прибыли в своих заполненных водой кораблях с целью покорить нас, вследствие чего произошло несколько длительных и ожесточенных войн. Но в конце концов и они обрели расовую зрелость и некоторую бесстрастную мудрость, хотя и не равную нашей. Было объявлено вечное перемирие на тех условиях, что каждая из сторон остается на своей планете и больше не предпринимает попыток набега. Веками мы оставались верными этому перемирию и жили в обоюдной изоляции. Сами видите, мистер Уитлоу, что нам невыгодно принимать ваше такое неожиданное и таинственное предложение.
— Вношу предложение, — вмешался Старший Жесткокрыл, сидевший справа от Главного. Мысли его молнией метнулись к Уитлоу. — Кажется, ты, землянин, обладаешь такой энергией, мощностью и силами, которые, возможно, даже превосходят наши. Твое появление на Марсе без всякого видимого транспортного средства и твоя способность переносить холод без особого прибора — вот достаточные доказательства этого. Насколько мы поняли, другие обитатели твоей планеты не обладают такими силами. Почему бы тебе самому не напасть на них, подобно бронированному ядовитому червяку-отшельнику?! Зачем тебе наша помощь?
— Друг мой, — веско сказал Уитлоу, наклоняясь вперед и вонзая взгляд в серебристую раковину старейшины, — я ненавижу войну как подлейшее занятие, и активное участие в ней считаю величайшим злодеянием. И тем не менее я принес бы себя в жертву, если бы мог добиться своей цели подобным образом. К сожалению, не могу. Не возникает чисто психологического эффекта, который мне нужен. Более того, — он помолчал в замешательстве, — я должен признаться, что еще не вполне управляю своими силами. Я их порой не понимаю. Волею непостижимого провидения в мои руки попало устройство, которое, вероятно, является творением существ неизмеримо более развитых, чем мы, что дает мне возможность путешествовать в пространстве и времени, защищает меня от опасностей, дает мне тепло и свет, контролирует марсианскую атмосферу вокруг меня и концентрирует ее так, что я могу нормально дышать. Что же касается более широкого использования моих возможностей, то я смертельно боюсь: вдруг устройство выйдет из-под контроля. Мой собственный небольшой эксперимент имел катастрофические последствия, повторить его я не осмеливаюсь.
Старший Жесткокрыл частным образом обменялся мыслями с Главным:
— Может быть, мне стоит попытаться загипнотизировать его помутившийся разум и отобрать у него это устройство?
— Давай.
— Только я допускаю, что оно защитит его разум так же успешно, как и тело.