Пестель пошел наверх на негнущихся ногах. Пару раз поскользнулся и упал. И как ему удалось слететь вниз, ни разу не оступившись?
— Имран, зачем тебе эта русская свинья? — спросил Бабак.
— Пусть карман покажет! Не хочу в его кишках копаться! — пояснил Имран.
О Пестеле говорили, как о предмете. Предметный разговор, подумал Пестель. Мысли текли тягучие. Казалось, эта сцена просто замерла.
Его обыскали. Наземь полетело все, что было в карманах. Бабак покрутил в руках эмулятор.
— Зачем настоящий мужик зеркало? — он ругнулся и зло шваркнул его об асфальт.
Эмулятор — чудо технологической мысли, оказался бессилен против варварства, и разлетелся с жалобным звоном.
От Имрана пахло чем-то домашним, хлебом, едой. И смотрел он спокойно, без агрессии. Нормальный человек, успокоился Пестель. Просто так не обидит. Да и не за что его обижать.
— Ну что, урус! Пора помирать пришел! — без эмоций произнес Имран, выуживая автомат, висящий дулом книзу.
Пестеля парализовало от ужаса, и он не сразу услышал:
— Стой, брат!
К ним спешно приближался еще один бача. Был он в гражданском костюме с потными пятнами под мышками. В руке, как и положено джигиту автомат.
— Чего тебе, Бута? — недовольно произнес Имран.
— Не надо его сектым!
— А что надо? Бешбармак дать покушать?
Бачи ухмыльнулись.
Пестель с холуйской поспешностью улыбнулся тоже, за что сразу и схлопотал. После короткого тычка в живот, упал на колени и выблевал комок, очень напоминающий печень. Но ему удалось воспользоваться моментом и затолкать несколько желтых тетрадок обратно в карман.
— Старый знакомый! Нашел свой Диана? — Бута поднял его как котенка и встряхнул.
Пестель узнал его. Это был тот бача, что зарезал его соседа в первый день войны. Теперь он стал его спасителем.
— Кончай ныть, как шлюха, с нами поедешь!
Пестель понял лишь одно. Резать его сейчас не будут.
Наверху замер знакомый прицеп «Кони». Кичи ухмылялся, оглаживая редкую бородёнку.
— Я твой там эще видал! — признался он.
Пестель не успел подумать, что он нормальный парень, как Кичи со всей дури въехал ему прикладом автомата в живот. Пестель никогда в жизни не дрался и это было в первый раз, когда его били по-настоящему. Он свалился на землю, но полежать ему не дали, подняли за шиворот и втолкнули в фургон. Он хотел упасть, но было некуда. Фургон был забит плотно стоящими людьми. Бачи закрыли двери, отсекая звуки, и только тогда стали слышны тихие всхлипывания изнутри.
Как рабов везут, подумал Пестель. И никто даже не пытается ничего сделать. Неужели мы победили Гитлера?
Перевозчики нисколько не озаботились плавностью езды, и коневозка подпрыгивала на каждом ухабе. Людей кидало из стороны в стороны. Натыкаясь на острые локти Пестель вскрикивал каждый раз. Его пихали, кляли последними словами. В основном вокруг были женщины, но пахло от них ничем не лучше, чем от бачей. Потом, грязью, даже мочевиной. Дамы враз потеряли свою природную привлекательность.
Возможно это и есть наша настоящая сущность, думал Пестель. Достаточно было прийти бачам, пугануть смертью и вот мы физиологически голые. До трясучки стремящиеся жить.
Их привезли и выгрузили у неприметного 4-х этажного здания. Их встретили еще трое бачей, от которых сильно воняло насваем и анашой. Они собственноручно ощупали женщин и отделили непривлекательных. Бабак повел их куда-то за дом.
Хозяйственные работы должно быть.
Один из бачей уставился на Пестеля.
— А этот на хрена здесь? — спросил он на своем языке.
— Это мой! — поспешил Бута.
— Ну так забирай русскую свинью! — бача сильно толкнул Пестеля.
Бута повесил автомат на плечо и велел идти к дверям заведения. Это была кальянная. Кругом сновали вооруженные бачи, автоматы держали на плече, а то и за спиной. Никто не обращал на них внимания. В кино герой бы бросился на Буту, завладел автоматом и полоснул по этой сволочи.
На деле Пестель едва переставлял негнущиеся ноги и старался не упасть.
Крыльцо было в темных пятнах, которые оттирала тряпкой седая женщина с изможденным взглядом. Она посмотрела на проходивших пустым взглядом. Ради жизни она была готова на все, но с ней и сделали все. Она была вся в синяках, ноги в крови.
— Шлюха! — проходя, Бута пнул женщину.
Даже не со злобой, а так, для проформы.
В кальянной было полно народу. Кроме бачей, Пестель увидел и их женщин в хинжабах, напоминающих монашек. Одна их них сильно пихнула неповоротливого Пестеля. Бута прикрикнул на нее. Тогда ханум набросилась на женщину славянского вида-уборщицу и отхлестала по щекам.