— Нет, — ответил я грубо, даже не повернувшись к ней.
— Да как ты… — начала было она возмущённо, но я не дал ей договорить.
— Там будет слишком опасно, — сказал я уже спокойнее. — Не хочу потом выковыривать твои ошмётки из-под лап Граксала.
Она несколько секунд сверлила меня гневным взглядом, а потом заговорила быстро, отчаянно:
— Послушай, вдвоём у нас больше шансов. Твои мракоборские способности и моя магия — это взрывной коктейль. Один ты можешь там и погибнуть. А я всегда прикрою.
Я скривил губы и взял драматическую паузу, будто терзаюсь сомнениями.
— Ладно, чёрт с тобой, — проворчал я. — Идём вместе. Но без самодеятельности, ясно?
— Ясно, — она улыбнулась уголками губ. Её глаза сверкнули, как у кошки, которая только что увидела мышь. — И раз уж я иду с тобой, то хочу свою долю, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Барон платит за убийство двух монстров. Значит, награда должна быть честно разделена.
— Ты что, издеваешься? — вырвалось у меня. — Сначала напрашиваешься сама, теперь ещё и денег хочешь?
— Ничего личного, — её тон повторил мою же фразу, брошенную барону. — Просто я тоже рискую своей жизнью. И хочу получить за это компенсацию.
Я сжал кулаки, но она была права. Если уж помогает, то и долю свою должна получить.
— Будь по-твоему, — согласился я. — Семьдесят на тридцать. Большего не проси.
— Семьдесят тебе, тридцать мне? — уточнила Лина и прищурилась. — Хорошо, подойдёт. Но тогда трофеи делим пополам.
На этот раз я не стал спорить. Трофеи, конечно, могут принести хороший навар, но и без них можно обойтись, если барон честно выплатит наши деньги. Так что я только кивнул:
— Ладно, договорились.
Она фыркнула, но заметно повеселела. Как минимум, мы уладили формальности, и теперь могли сфокусироваться на главном — подготовке к битве.
Мы не стали брать байк, благо было недалеко, и пошли по пыльной улочке к центральной площади города. На рынке меня интересовала лавочка того упрямого дедули, который продавал травы и зелья. У него точно найдутся нужные мне ингредиенты.
Когда мы приблизились к лавке старика, я уже издали заметил какую-то суету у его прилавка. Три мужика, явно потрёпанные жизнью, спорили с продавцом. А подойдя ближе, я понял, что это не просто простые мужики. Это были те наёмники, которых я видел раньше в карьере. Лупоглазость их выдавала даже на расстоянии.
— Вот это да, — пробормотала Лина, узнав их. — Не думала, что они выжили.
Я тоже был удивлён. Ничто не говорило о том, что эти ребята смогли бы выползти из того месива. Но вот они, живые, пусть и покалеченные. Один из них стоял чуть ровнее остальных — это был Киря. Двое других были буквально на грани: один на костылях, у второго голова перебинтована так, что один глаз вовсе закрыт. Лица у всех серые, измученные.
— Слушай, дед! — умолял Киря, протягивая банкноты. — Дай ещё одно в долг. Здесь не всё, но мы потом вернём, обещаю!
— Да я тебе не благотворительная лавка, — гаркнул старик с лотка, воздев руки к небу, будто его уже достали эти разговоры. — Купили вы у меня одно зелье — и всё! Денег нет, а им ещё подавай. Делите ту болтушку на троих.
— Но как её разделить? — Киря потряс в воздухе маленьким флаконом, там было едва ли пара глотков. — Это не хватит, чтобы вылечиться нам всем.
Я усмехнулся: ситуация ясна. Тут же почувствовал взгляд Лины на себе, полный вопросов. Но я решил действовать. Подошёл ближе, втискиваясь между Кирей и стариком, и бесцеремонно взял тот флакон у Кириного носа, поднеся к глазам.
— Эй! — Киря дёрнулся, но узнал меня и прикусил язык. — Ты… Вы… Как?
Я не стал что-то объяснять. Просто повернул флакон к свету, оценил цвет и густоту жидкости.
— Ну и бодяга, — усмехнулся я, смотря на старика. — Кто готовил этот шмурдяк? Сам что ли?
— А тебе-то что? — пробурчал он в ответ. — Не хочешь — не покупай. Некогда мне!
— Спокойно, — я поставил флакон на прилавок. — Не кипятись. Ну, Киря, вижу, вы выжили. Хотя я же предупреждал, что лучше свалить подальше от карьера.
— Да уж, — хмуро кивнул он. — Недооценили мы чудовищ. Ох, недооценили…
— И что теперь? — спросил я, хотя и так уже всё понял. — Ты пытаешься спасти своих ребят. Они явно на пределе.
Киря тяжело вздохнул, показывая взглядом на двух своих раненых товарищей. Чувствовалось, что ему стыдно. Вероятно, он винил себя за то, что повёл их на верную погибель. В итоге он потерял часть отряда, а оставшиеся выжили лишь чудом.