Нет, убеждал он себе, пора остановиться, пора просто жить в своё удовольствие, я свободен от любой зависимости, никто и никогда больше не будет диктовать мне, какой должна быть моя жизнь. Я не хочу больше быть идеальным, я хочу быть обычным человеком, просто примитивным созданием, таким же, как и миллионы других представителей человеческой расы. Почему каждую микросекунду своего существования нужно быть идеальным во всём? Почему нельзя дать себе расслабиться и просто жить? Кто вообще решал, как должен выглядеть или вести себя идеальный человек? Почему мнение Райана было самым важным? Райан пользовался им всю жизнь и не позволял развиваться так, как он сам бы этого хотел. Он был убеждён ещё с зелёных лет (они познакомились, когда он ещё учился), что Райан и есть тот человек, за которым он последует хоть на край света, хоть в медвежьи углы. И так оно и было, хотя он давно уже сам созрел и имел успешную жизнь. Он всегда считал себя таким независимым, таким оригинальным, таким открытым ко всему новому, но на деле это была лишь диктовка Райана, и стоило ему только свернуть в узкий проулок, которого не было на карте Райана, как его внутренний магазин рушился, ниспадая руинами на его собственную жизнь. Почему жизнь без Райана так быстро несла его в пропасть, почему он снова видел у своих ног манящие тени из пустоты, которые хватались за него так цепко, что это был вопрос времени, как долго он сможет противиться их смертельному зову превратиться в горстку праха?
Почему тогда в Париже, когда он впервые лицезрел скульптуры Жана Ланже, он не покинул в панике галерею, оставив в этой разрушительной тьме все свои разбитые иллюзии по отношению к Райану? Почему они не взяли эту плату, лишив его эмоциональной зависимости от Райана, который так легко обрывал свои корни, если он вдруг прекращал играть по его сценарию? Почему Райан не мог принять его таким, каким он был на самом деле? А может, настоящего «его» и не существовало? Может, когда он лишался благословения и контроля Райана, его жизнь и была тем самым вакуумным мраком, что исходил из мраморных скульптур? Наверное, сейчас его мраморная копия покрылась трупным окоченением и взирала пустыми глазницами уже не насквозь, а в никуда, оставив весь жизненный опыт в пустынном ничто, царство смерти побеждало всегда и везде. Мысль эта заставляла его ёжиться, потому что он сам, добровольно, убил эту скульптуру, которая могла стать его дорогой в вечность. Он уничтожил эту красоту, тем самым дав отсчёту собственного разложения быстро пробираться вперёд. И он не только сейчас позволил смертности взять власть над его существованием, но и уничтожил возложенную на него красоту, это даже было хуже осквернения, хуже богохульства, хуже инцеста, хуже детоубийства, он посягнул на самое святое, он истребил красоту и эстетику. Он был недостоин нести в себе печать благословения.
Его разрывали мысли о мёртвой беспомощности мраморной скульптуры, о том, что Райану он никогда и не был нужен как личность, он был нужен ему только как улучшенная копия самого Райана. И то, что он загубил такие возможности, сводило его с ума. Его вера в красоту как будто бы поколебалась, так ли важно искать её в этом уродливом гниющем мире, думал он, разглядывая в отражении зеркала свои новые морщинки, седые волоски и лопнувшие сосуды. Какой толк противиться этому угнетающему процессу старения? Старость стоит за его спиной, и с каждой секундой его внешность обрастает всё новыми морщинами, всё новыми изъянами, пока не истлевает до разложения, и вот уже смерть с косой стоит за ним и не просто предлагает тебе прогуляться до пустоты, а ведёт тебя, не даёт тебе шанс сопротивляться. Я хочу умереть молодым, сколько раз по молодости и глупости мы загадывали себе это желание, чтобы избежать переживаний, неудач, смертей или старения.
Джулиан вспоминал свежие трупы людей, чьи жизни обрывались мгновенно, и перебирал в памяти эту застывшую навеки искру жизни, которая уже не несла в себе никакого смысла, просто замороженная в вечности вспышка света, запрятанная в хрустальный гроб. Какой опыт несут в себе эти покинувшие так рано этот мир личности? Сожалел ли он всему тому, что он пережил за свою жизнь? Нет, ему и этого было мало, его жизнь была так коротка, так тесна, и столько всего в этой жизни ещё надо было пережить, испытать, впитать и сохранить в качестве опыта, что даже ста лет ему не хватит. Старость и осознание собственного гниения и есть цена того, чтобы пропускать через себя всю эту живительную энергию, полную движений и вверх и вниз, и другой цены не существует. Но ведь на какой-то миг ему казалось, что он нашёл другое решение, и они с Райаном были почти у цели, чтобы остановить время, так почему же сейчас леденящая пустота пробирается в дебрях его ещё тёплых и пульсирующих кишок, прямиком к сердцу? Почему цена за то, чтобы просто жить в этом материальном мире, требует заморозить свою собственную душу? И как можно в таком случае что-то чувствовать, как получать наслаждение от яркости жизни с заледеневшей душой?