– Мой уравновешенный взгляд на реальность и принятие всего как раз-таки и позволяет мне в здравом рассудке и во всех формах красоты или уродства принимать эту жизнь такой, какая она есть, – ответил спокойно Жан на его обвинения. – Может быть, это и звучит цинично, но одна смерть – ничто, а трагедии нужны, чтобы омыть слёзы счастья от рождения новой жизни, от чистой любви, от повседневных бытовых радостей, коими переполнен этот мир. Этот мир требует гармонии, он нуждается в трагедиях и комедиях, а я просто пользуюсь моментом и вдыхаю этот опыт в свои работы. Вот и всё, жизнь продолжается, я просто занимаюсь своим делом. Я – всего лишь художник, который способен уловить вдохновение во всём, мир ведь настолько многогранен.
Майкл так и не смог больше видеть Жана Ланже после этой беседы, хотя через него он смог бы узнать больше подробностей о том, какими на самом деле были отношения между Джулианом и Райаном. Он узнал так много подробностей, что просто не мог вобрать в себя эти новые знания, которые показали ему Джулиана в совсем ином свете. И может, Жан и был прав, и уже не имеет значения, что произойдёт с телом Джулиана, и что неплохо вдохновляться трагедиями, ведь именно по трагедиям пишутся самые лучшие работы, потому что они нужны нам, чтобы полнее ощущать наше счастье. Но Ланже был циником, которому было наплевать на все чувства, они были для него всего лишь ещё одним источником вдохновения, чтобы лепить свои шедевры, ему было абсолютно всё равно, лепить свои скульптуры из живого или из мёртвого Джулиана. Жан Ланже был художником, который всасывал в себя души других, потому что сам таковой не имел. Да, эмоции Майкла были несправедливы, но даже сам Жан признавал, что знал про намечающуюся трагедию, но не сделал ничего, чтобы её предотвратить. Косвенно он был виноват в смерти Джулиана, и Майкл никогда не сможет простить его за это коварное бездействие.
Скульптура Джулиана была отдана назад Жану Ланже, тут даже суды не были нужны, фактически, она и принадлежала ему, просто он её сдавал в аренду по дружбе Райану на определённый срок (только срок не уточнялся). Перед этим из неё извлекли сердце Джулиана и вернули его назад покойнику (и после внедрения искусно зашили, но всё равно хоронили его в закрытом гробу), и провели полную дезинфекцию. Мраморное сердце тоже было отдано назад Ланже, который внедрил его назад мраморному Джулиану, который теперь насмехался над всеми своей мёртвой вечностью, и Майкла пугал этот невероятно красивый лик, лишённый благословения самого Джулиана. Он очень надеялся, что Ланже никогда и нигде больше не выставит эту чёртову скульптуру, он вообще считал, что её надо уничтожить, как орудие убийства. Мраморное сердце он хотел разбить собственными руками, ещё в тот день, когда были обнаружены тела, но следователь не позволил, и его истерика так и не вылилась в этот очистительный акт сумасшествия. Майкл надеялся, что больше никогда не будет пересекаться с Жаном Ланже, который осквернил его память о самом святом, что у него когда-либо было, о любви к Джулиану.
И вот Майкл сидел в парке в такой же унылый серый день, как и его душа, и частичка Джулиана, что жила теперь под его ответственностью и любовью скрашивала этот тусклый день. Он смотрел в никуда, пытаясь заглушить боль воспоминаний о том, как он был счастлив с Джулианом зимой в этом зелёном сердце Нью-Йорка. Всё напоминало ему о нём, всё было пропитано его энергией, концентрируясь в одной точке, которая и должна была стать смыслом его существования, но пока не стала. Но он будет стараться, у него ещё есть время. Он вытащил малыша из коляски и посадил на колени, разглядывая его умиротворённое лицо.
Да, малыш, думал он, ничто не вечно под луной. Сегодня твоя неземная красота ослепляет мир, а завтра ты будешь гнить в галерее смерти, пытаясь найти остатки веры, что это ещё не конец. Может быть, это и есть преображение, умереть ради красоты, стать частью искусства, ведь искусство требует жертв, оно забирает лучшее, чтобы и отдавать лучшее. Может быть, красота, искусство и любовь и были смыслом жизни Джулиана, и он был святым человеком, готовым идти до конца ради поддержания гармонии в мире. Может быть, ему и удалось создать идеальный мир, где он застыл в вечной красоте, только для нас, простых смертных, он незрим, но когда-нибудь я надеюсь, что я смогу не просто заглянуть за его образные стены, а стать частью его мира. И мы уже в другой реальности построим рай на двоих, потому что Райан не заслужил быть его вдохновением, его божественным наставником. Я готов ждать, я готов смириться с этой жизнью, я готов страдать, но разве плохо мечтать и надеяться на что-то, что вдохновляет меня? Джулиан был моим произведением искусства, которое не имеет другой цели, кроме как просвещать, кроме как вызывать эмоции, кроме как помогать отыскать красоту гармоничного восприятия мира.