В каком-то смысле он пережил это чувство символической смерти до такой степени, что его мозг поверил, что его тело умирает, и оно подчинилось ложным приказам мозга, освобождаясь от физических оков. И даже инстинкт самосохранения не смог противиться этим авторитарным командам мозга, хотя обычно этот инстинкт в критические моменты пересиливает всё на свете, даже страстную жажду самоубийцы. Он даже не знал, можно ли это назвать тем самым пройденным этапом, когда он физически пытался принять смерть, сделать её нормой, быть готовым к ней без сомнений. И хотя это не был полноценный опыт, но это дало ему крупицы знаний приручения смерти, а главное, он осознал, что преодолел свои страхи, тёмная сторона его больше не пугала, она манила его также основательно, как и светлая сторона жизни, которую он так любил. Это было довольно странно, потому что он был невероятным жизнелюбом и оптимистом, он жил полноценно и умел наслаждаться каждым моментом в полную мощь, так что это спокойное состояние перехода из жизни в смерть было феноменом, что вновь доказывало, как он подвержен впадению в крайности.
А может быть, это было единственное возможное состояние для человека, который способен принять всё и получать от каждого акта удовольствие, даже от того, как ты умираешь? Жажда новых знаний и получения опыта, видимо, пересиливала всё на свете, и, несмотря на то, что он по-прежнему испытывал яркие и разнообразные эмоции, вся его жизнь как-то сглаживалась и гармонизировалась. Что бы он ни делал, и о чём бы он ни думал, всё логическими цепочками приводило к последующим этапам и соединялось между собой. Он стал спокойнее и увереннее в себе, его перестало метать из стороны в сторону, жизнь была для него днём, а смерть ночью, а он всегда любил одинаково сильно и свет Солнца и блики Луны, всё было необходимо в равной степени. И даже уродливая сторона его прекратила пугать и вызывать отвращение, она просто была необходима для баланса.
И только к себе у него оставались завышенные требования. Начиная познавать гармонию между жизнью и анти-жизнью, автоматически делало его возвышенным в своих опытах (опыт деградации и полного падения тоже был необходим, он был не менее важным, чем экзальтация и стремление к свету). И это требовало от него полной гармонии, абсолютных знаний, глубины действий и стерильной ясности во всём. Он должен был сам стать своей мраморной скульптурой, с одной стороны возвышенным, всепрощающим и стремящимся только вверх, а с другой стороны погружённым в собственную дисгармонию, лишённым какого-либо смысла, погрязшим в самых низших и тёмных тайнах этого мира. Быть сломанным и идеальным одновременно, это была его цель, и он постепенно познавал безграничные возможности этих полярностей, которые, в конце концов, приводили его к чистой и монолитной гармонии.
Джулиан успевал всё в этой жизни, не только гнаться за химерами вечности на пути ко всем тайнам мироздания, но и успешно справляться со своими дедлайнами на работе. Он сейчас готовился к летнему балу, его впервые поставили ответственным за такой масштабный проект, где будет так много звёзд мирового уровня! Да и вообще такая знать там приглашена, что он понимал, облажаться он не имеет права. Мероприятий в его жизни стало ещё больше, его постоянно куда-то приглашали, и часто на такие сейшны, когда ты просто не можешь отказать. Он был нарасхват, связи создавались моментально, его новообретённая смиренность и мудрость в глазах делали теперь его гораздо более интересным собеседником, к тому же его новая должность автоматически меняла его круг общения, так что все эти наркоманские рейв вечеринки и дешёвые гей клубы под Нью-Йорком остались в прошлом. Он совершенно не стеснялся этого своего прошлого, он умел расслабляться всегда, но, тем не менее, общаться близко с теми, кто так и остался на том же уровне, было уже непродуктивно. Но многие его старые и новые товарищи стали серьёзнее – более ответственная работа, семья, взрослые проблемы, уже не такой огромный энергетический запас, многие из них слегка успокоились. У многих также начинался период гнездования, свадьбы и рождение детей были уже не редким явлением в его кругу общения, хотя большая часть его контактов и имела нетрадиционную ориентацию. Его репутация была не то чтобы безупречной, но она и не была запятнанной, так что он смело двигался вперёд в не менее гнилой мир богатых и успешных мира сего, преодолевая все препятствия и никогда не сбавляя оборотов.
Они с Майклом не стали исключением и попали в процент тех, кто желал стабильности в личной жизни, и скреплением их трёхлетия стала покупка нового дома. Большая часть денег была вложена Майклом, Джулиан ведь не зарабатывал миллионов, чтобы позволить себе без кредитных обязательств прикупить в Ист-Хэмптоне особнячок за три миллиона. Конечно, он ещё должен был вложиться в небольшой ремонтный проект, но это всё он планировал чуть позже, потому что нужно было заработать немного денег на это. На самом деле планировка и интерьер его более или менее устраивали, да, были свои нюансы, но они были такого уровня, что они сами могли исправить и создать видимость, что этот дом подходит им. Но он как поклонник современного дизайна желал в более минималистичном стиле обставить дом и даже слегка изменить перепланировку, чтобы дом соответствовал его завышенным эстетическим потребностям и своеобразным вкусам. У него даже на это находилось время, так что в обеденный перерыв он переписывался с архитектором и дизайнером, и они корпели над его проектом, и такими темпами они скоро смогут начать воплощать его мечты (как только они с Майклом ещё немного заработают).