Джулиан был очень занятым, его энергии хватало на множество дел, а компенсация в виде сна теперь была не такой уж и большой потребностью. К тому же он прекратил долбаться, только когда он позволял себе медитацию и уединение со скульптурой, он мог рискнуть затуманить свой разум, чтобы расширить быстрее горизонты и окунуться в новый опыт как можно безболезненнее. Он следил за своим телом и питанием, так что пылал здоровьем, хотя вне мира моды он и походил на анорексика с первого взгляда. Его стали ещё чаще приглашать на светские рауты, и он уже выборочно относился к этим приглашениям, выбирая, что важно ему для карьеры или новых контактов, связанных с его интересами. Он старался всегда быть с парой, поднимая так свой престиж, к тому же Майкла постоянно хотели фотографировать, так что он попадал потом на многие фото с репортажей этих вечеринок. Он всегда любил внимание, правда, он никогда не искал его просто ради самого внимания, ему нужна была цель, почему он заинтересует публику, потому что он не считал себя пустым и поверхностным позёром.
Он видел, как люди тянутся к нему, как он становится всё интереснее, его никогда уже нельзя было застать врасплох, он соблюдал деловой этикет с рафинированной долей фамильярности, и так непринуждённо у него это выходило, что он моментально цеплял людей даже из самого высшего общества. В арт кругах он был кем-то вроде звезды, особенно среди самих художников, которые высоко ставили скульптуры Ланже, и ему даже предложили несколько раз позировать для работ других художников. Он согласился только один раз, но понял быстро, что этот молодой художник совершенно неверно толкует его личность, и размазня его оказалась такой же бесполезной, как и все его высокопарные философские речи, явно заученные из умных книжек. Никто никогда не сможет отобразить его сущность как Жан Ланже, он это знал, да все это знали, так что бесполезно было даже пытаться превзойти гения.
Порой он пересекался на этих мероприятиях с Райаном. Он не позволял эмоциям нахлынуть, так что со стороны они казались лишь прекрасно воспитанными коллегами. Но иногда их взгляды ловили друг друга, и в них вспыхивало то особое узнавание любовников, то стремление покорить вечность вместе, и после этого они были заряжены энергией друг друга на протяжении всего вечера. Оба они знали, что не желают этой совместной публичности, потому что людям свойственно всё опошлять и приземлять, никто никогда не сможет понять, что именно их связывает, и насколько мнение всего мира не имеет значения. Даже на открытиях галерей, где были выставлены работы, от которых у них обоих наворачивались слёзы, и не хватало дыхания, даже они были неким вариантом чистилища, по сравнению с тем, что им давал мир галереи Райана, которая открывала им двери ада и рая одновременно, марая и освящая их в противоречивых ощущениях. Оба могли контролировать себя на людях, оба ценили ту тайну, что они хранили добровольно от всего мира, и хотя оба они жили такими полноценными и яркими жизнями, они были лишь временным путём к настоящей жизни, которая ждала их тогда, когда мраморная копия Джулиана раскрывала им их потенциал.
Но больше всего он гордился тем, что преодолевал свою хаотичность и избавлялся от нервирующей суетливости, которая всегда выводила из себя Райана. В последнее время слишком часто на это указывали не только самые близкие, но и даже малознакомые люди. И хотя он работал над этим уже очень давно, сейчас этот изъян уходил автоматически, он просто стал более зрелым и сосредоточенным на важном. Все мелочи он больше никак не воспринимал, просто фон, который не влияет на его жизнь, не отвлекает его, и ему даже удалось побороть свою зависимость от телефона. Хотя живя в таком динамичном мире гаджетов и коммуникаций, не зависеть от телефона не так-то просто, речь тут скорее шла о психологической зависимости. И хотя он, как и прежде был крайне внимателен к деталям, эти мелочи не меняли его жизнь, а просто придавали ему дополнительную осторожность и внимательность к людям. Но теперь он не нервничал из-за пустяков, не собирался часами на мероприятия, не бродил бесполезно по дому, пытаясь организовать уборку и не пытался влезть во все интриги друзей и друзей друзей. Даже Майкл заметил эти положительные перемены, хотя Джулиану и казалось, что его бойфренду иногда не хватает его непредсказуемой импульсивности, утрирования ситуаций и нервозных поисков нужной шмотки за пять минут до выхода. Это были типично бабские качества, и он успешно справился с ними, слишком много времени они требуют, а теперь он не видел смысла в любой бесполезности. Он взял под контроль всю свою жизнь, и это новое видение собственной жизни его более чем устраивало.