Та выглядела немного сконфуженной и виноватой, словно делала что-то не правильное. Это умиляло. Трепет вызывало и то, как своими тонкими пальцами она заправляла светлые пряди за ухо.
– Я Ара Маккей, владелец этой лавки, – представился он и широко улыбнулся, приглаживая волосы. Девушка вновь неуверенно посмотрела на него и протянула тонкую ладонь.
– Лефея.
– Красивое имя. Такое же прекрасное и необычное, как вы, – незамедлительно сказал он и поцеловал холодную кожу, пахнущую почему-то цветами и чем-то неуловимо древесным. Ангелочек раскраснелась, смотря на него исподлобья. – Вы самое прекрасное, что я когда-либо видел. Прекраснее луны и звезд, самый красивых цветов у магазина.
Лефея покрывалась алыми пятнами, смущенно отводила взгляд и комкала в ладонях подол хлопкового платья, поверх которого надета длинная, серая шаль. Ара улыбался шире, понимая, что она смущалась, а значит, ей нравилось. Он ей нравился и был шанс на отношения с такой красивой девушкой. Да, друзья и братья локти будут кусать, когда Ара расскажет им про первую встречу и свидание.
Поправив волосы, Ара подошел чуть ближе, вновь ощущая аромат полевых цветов, осмотрел Лефею и улыбнулся.
– Может…
– У вас отвратительный ассортимент и на некоторых кинжалах лежит проклятия. Лефея, мы уходим, – жестко оборвала его женщина и, взяв свою спутницу под локоть, ушла. Она говорила что-то приглушенно, скорее всего ругалась и иногда посматривала на него.
Ара недовольно вздохнул и скривился. Опустил стекло, проверил наличие всего оружия и сел за прилавок. У него только начало получаться, Лефея смотрела на него, улыбалась и наверняка хотела пойти на свидание, продолжить общение, но ее спутница… Завистливая женщина. Он ей тоже понравился, вот она и увела подругу. Наверняка обе потом вернуться, потому что Ара им просто не мог не понравиться. Но он примет только Лефею, потому что та вторая оскорбила их лавку. И не было на оружии проклятий, отец бы сказал или проверяющие нашли. Хотя проверяющие тоже не были частыми гостями у них. Тоже не верили в их успех.
Он ждал. Ждал из возвращения или конца рабочего дня, потому что выручки не было, а сиделось на жестком стуле неприятно. Его раздражали радостные крики людей на улице, что все готовились к празднику солнца, Серату, а он сидел в пыльном магазине и пропускал все это. Не видел, как девушки развешивали цветы на крышах домов, как украшали магазины и покупали фрукты для приготовления пирогов.
Через несколько часов ему стало очень скучно. Он даже подремал, пока дверь вновь не открылась со скрипом. На пороге стоял тот, кого Ара не хотел бы видеть никогда.
– Что тебе тут нужно? – грубо спросил он, пряча руки за стойку. Паренек усмехнулся, останавливаясь на нем взглядом, но тут же продолжил рассматривать оружие. Маленький и наглый, он не удостоил его своим вниманием, словно Ара был не больше, чем стул или надоедливая муха.
– Твоя лавка пусть и отвратительная, но тут есть то, что мне нужно, – через какое-то время пояснил он скорее всего для Ары, потому что сам сразу пошел к витринам. Поднял стекло и немного пригнулся, рассматривая кинжалы, над которыми до этого стояла та рыжая девица.
Ара скривился от подобного тона, ломающегося голоса и тонкой фигуры. Парень слишком хорошо знал, куда шел и зачем, раз без раздумий подошел именно к этим ящикам. Правда, сам сын хозяина лавки в оружии не разбирался, лишь помнил все напутствия, которые давал ему отец и старший брат. Те понимали больше и даже владели навыками боя на мечах.
Посетитель быстро нашел, что искал, потому что через несколько минут уже стоял за прилавком, едва доставая до него плечами, и протягивал монеты. Рядом с его ладонью лежал старый, неровный кинжал, от которого мурашки шли по коже и становилось холодно. Ара посмотрел на монеты, на парня и кинжал.
– Мне не положено продавать оружие таким мелким, как ты.
– О, – парень удивленно вскинул брови, а потом усмехнулся. Светлые волосы упали на лоб, серые глаза смотрели из-под челки лукаво. – Но ведь я сегодня твой единственный покупатель. Неужели не хочешь похвастаться перед отцом, что продал проклятый кинжал, который стоит от силы две золотые монеты за четыре?
Это уже более выгодное предложение. Одну золотую монету он мог оставить себе и потом купить что-нибудь вкусное или красивое. Там уже как настроение будет. Ара посмотрел на паренька, потом на монеты и невольно скривился. Все эти нравственные выборы он ненавидел, потому что как можно говорить о нравственности, когда на кону стояли собственные интересы? На самом деле продавать такой кинжал не стоило, потому что мальчику от силы лет десять и тот был явно приютским, поэтому сразу возникал вопрос: откуда взялись деньги?
Дверь вновь со скрипом приоткрылась и в магазин заглянул другой мальчик. Такой же мелкий и неопрятный, с парой ссадин на щеке. Он посмотрел на Ару, потом на мальчика и тяжело вздохнул.
– Алькор, ты долго? – устало поинтересовался он, не заходя во внутрь.
– Подожди немного, сейчас приду.
Мальчишка на это закатил глаза, достал из русых волос листочек и вышел. Алькор смотрел на дверь некоторое время, усмехаясь чему-то своему, потом вновь обратил внимание на продавца. Выложил на столешницу четыре золотые монеты и убрал кинжал в тканевую сумку с заплатками.
– Четыре монеты. Забирай и просто делай вид, что мне больше лет, чем на самом деле.
Ара скривился от подобного тона, но взял монеты и отвернулся. Не видел широкую усмешку на чужом лице и не слышал глухое ворчание в ответ на какую-то колкость. Это раздражало, настолько, что в железную банку кинул все монеты. Он скривился от противного звука, незамедлительно встал и закрыл дверь лавки, потому что в такое время уже никто не приходил, да и видеть никого не хотелось.
***
Алькор смотрел на закрывающийся магазин с усмешкой. Его радовало осознание того, что этот напыщенный индюк из-за своей гордости и жажды наживы отдал ему такой ценный артефакт, от которого фонило первобытной, ледяной энергией. Магией. Той самой, от которой отвернулись в свое время люди, которую получали сейчас только избранные. И он был одним из них. Был особенным.
– Прекрати так улыбаться, на нас уже люди странно смотрят, – отдернул его подошедший Вереск и вновь достал из волос листочек. На этот раз мяту. Тот выглядел даже комично в длинных брюках и рубахе на несколько размеров больше, с тканевой сумкой на одно плечо, заполненной разными травами и минералами.
Такой интересный, маленький воробушек, который всегда был рядом и залечивал его раны, когда воспитательница была в плохом настроении или ловила его за использованием магии. Ему по закону и нельзя было. Магией управляли лишь те, кто обучался этому или те, кто не попадался людям на глаза, кого боялись. Его Вереск уже учился, а ему только предстояло ещё раз попытать шанс.
– И все же не понимаю, зачем тебе эта железка.
– Обожаю, когда ты бубнишь себе что-то под нос, а я делаю вид, что слушаю, – хохотнул Алькор и погладил друга по волосам, пропуская их сквозь пальцы. Мягкие, нежные и всегда чистые, словно он мыл голову каждый день. Его друг был особенным и чистым во всех отношениях. – Идем обратно, а то нам вновь придется подниматься по плющу.
Вереск на эти слова закатил глаза, ушел от прикосновений, а потом и вовсе, развернувшись, уходя. Он не сказал, как сильно ненавидел друга, потому что тот и так это знал, как и знал, что эти слова не более чем ложь. Не обернулся, прекрасно зная Алькора, который шел за ним следом, который через некоторое время уже шел впереди и сам вел, показывал дорогу и командовал. В этом был весь он.
Они шли по узкой тропинке, ведущей на холм. Все дальше был людской гомон и открывающиеся бары, свет от керосиновых ламп. Поднимались на холм по тропинке и все ближе оказывались к старенькой церквушке, в которой жили такие же потерянные и оставленные родителями дети. Некоторых брали, но многие жили в этих каменных стенах, сидели на неудобных лавках годами, подчинялись настоятелю и воспитательнице, молились каждое воскресенье Богу, которого не существовало. Никогда не существовало, потому что были лишь Древние, о которых забывали или нарочно не вспоминали. Они жили в приюте годами, некоторые уходили из него после наступления двадцати лет, другим везло, и они поступали в академии, после которых всегда находили работу в больших городах и уже обеспечивали себя сами.