– Ты мне уже надоела. Я не знаю, где твой брат! – зло отозвался тот и нахмурился сильнее, посмотрел куда-то поверх зеркала, скорее всего намного меньше того, в которое смотрелась она. Герда видела, как тот колебался и уже готов был отключиться, чего она допустить не могла.
– Подожди! – вскрикнула она и подняла руки. Мальчик посмотрел на нее недовольно, закатил глаза и сделал вид, что внимательно слушал. – Прошу, скажи только кое-что, и я от тебя отстану. Обещаю. Что значит алая лента в земле на кладбище?
Мальчик удивленно вскинул брови и тут же нахмурился, когда кто-то рядом громко рассмеялся. Он пригрозил смеющемуся кулаком и уже более заинтересованно посмотрел на Герду. На ее волосы, глаза и черты лица, которые когда-то неоднократно замечал у самого надоедливого и плаксивого Кайи.
– Алая атласная лента соединяет мир живых и мертвых. Обычно в полнолуние с помощью нее некроманты оживляли мертвецов.
13
Илзе любил своего Господина.
Радовался, когда его тонкие пальцы перебирали волосы, царапали короткими ногтями затылок. Терпел ноющую боль и онемение в ногах, потому что сидел на коленях уже несколько часов. Пол под ногами поначалу казался ледяным, теперь же был чуть теплым. Он подавлял в себе желание поддаться под прикосновения, держал руки за спиной, как делал это всегда и смотрел на свои колени, еле прикрытые длинной, чистой рубахой.
Господин не разрешал поднимать голову. Поэтому Илзе терпел, подавлял дрожь и смотрел на колени, дыша медленно и тихо. Чтобы не разозлить. И его за это награждали. Гладили чуть сильнее, но ласково, кормили дольками фруктов с рук и иногда позволяли принять более удобную позу. Сейчас его кормили хлебом, вином. Господин обмакивал свои пальцы и позволял слизывать пряный напиток с легким привкусом специй и слив. Его не волновало присутствие в зале гостя и советников, ведь это была такая мелочь, чтобы задобрить Господина. Илзе никогда не считали за человека, а он не возражал, лишь вслушивался в чужие слова и запоминал.
– Что ты мне расскажешь, верный Куарон.
Илзе подавил в себе дрожь, когда услышал голос своего Господина. Ласковый, но строгий, так обычно разговаривали с мертвецами, чтобы успокоить их, а потом вонзить кинжал в сердце. После такого голоса все знакомые Илзе возвращались на чьих-то руках, лежали на матрасах несколько дней. Их лихорадило, за ними присматривали лекари и постоянно наносили травяные мази на спину и другие места, про которые ему не хотелось вспоминать.
Господин накрутил прядь его волос на палец и потянул, словно желал, чтобы Илзе поднял взгляд. Однако тот на провокацию не повелся. И тут же услышал фырканье, скорее почувствовал, чем увидел, как Господин забавлялся.
За своими мыслями он пропустил часть диалога. К сожалению.
Дурак.
Он облизал поднесенные к губам пальцы и с наслаждением почувствовал привкус вина. Этот напиток он очень любил, особенно вина с южного континента, более пряные и теплые. А Господин почему-то часто делился с ним, обмакивал пальцы, как сейчас, наливал вино в чашу и подносил его к губам, поил как нерадивое дитя. Когда же он был очень зол на Илзе, то разливал вино и кидал еду на пол, заставляя слизывать и есть. Илзе подчинялся, показывал свою покорность, проклиная пьяную мать, которая продала его, мужиков, что надругались и перепродали. Но всегда любил Господина, ведь только тот был с ним ласков и справедлив.
Куарон тем временем сбивался, смотрел на Господина исподлобья и говорил.
– Леди Галатея понесла. Слуги шепчутся, что беременность у нее проходит тяжело и супруг уже едет. Поэтому за границами сейчас следит стража, но и она недобросовестно несет свою службу. Но это все на уровне слухов, мой Господин!
Куарон нервничал. Илзе понимал его, потому что беременность леди Галатея костью вставала в горле их Господина. Илзе никогда не был одаренным политиком и почти не умел читать, но всегда прислушивался к рассказам служанок, как младшие сестры Господина читали старинные легенды. Всегда слушал и запоминал, анализировал, потому что от этого зачастую зависела его жизнь и благополучие.
Поэтому он знал, что между Господином и супругом леди Галатеи давно шла холодная война за земли. Территория уже несколько столетий принадлежала герцогу Карнуэль и его потомкам, однако одной из столиц, Вермелло, правил Господин.
– Как жаль, правда Илзе? – поинтересовался Господин, потянув его за волосы на затылке. Кожу прострелило болью и, скривившись, он поднял голову, но не взгляд. Господин вновь усмехнулся и ласково погладил его затылок, словно извинялся за грубость. Илзе ему не поверил, потому что Господин никогда не сожалел, однако все равно расслабился, робко приоткрывая глаза.
– Никто не сравниться с вами, мой Господин.
– Верно, мой маленький Илзе, никто не нравиться со мной, – довольно ответил он и убрал руку. Илзе резко опустил голову и еле заметно выдохнул. Ошейник неприятно тер кожу на шее, холодил ключицы и немного душил. Илзе ощущал себя собакой, с которой поиграли и забыли. – Будем ждать. Сейчас нельзя действовать, иначе у герцога Карнуэль будет скверное настроение. К войне мы пока не готовы. Однако следите внимательно за состоянием леди Галатеи и ее выродком. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Наверняка Господину хотелось сделать что-то более существенное. Но Илзе думал, что тот не так глуп и прекрасно понимал, что их людей не так много и с войском законных правителей они не справятся. Скорее всего у Господина был какой-то план, который знал только он сам и Каурон, его верная тень. Илзе лишь надеялся, что, когда придет время, его не заденет вместе с другими.
Куарон кивнул неуверенно, Илзе это заметил, и перешел к рассказу о других местах. О каменой гряде, на которой пробуждались драконы, о феях, потерявших страх, разгуливающих спокойно по землям людей. Илзе слушал его уже в пол уха, потому что фей и русалок не боялся, да и не выпускали его из дворца уже несколько лет. А если и выпускали, то всегда был Господин или его люди, они его далеко от себя не отпускали.
Илзе лишь раз напряженно замер и тут же поспешно расслабился, не выказывая никаких признаков заинтересованности, хотя слушал внимательно.
– Как жаль. Придется Куарону приглядеть за девочками в дороге. Мы же не хотим, чтобы с ними что-то случилось.
На самом деле Господина не волновала судьба сестер, он рассматривал их как разменную монету. Одна уже помолвлена с наследником старого рода, который в случае конфликта выступит на его стороне. Две другие пока обучались и росли, потому что самая младшая едва достигла десяти лет, а старшая через год станет совершеннолетней. Но Илзе нравились сестры Господина, и он ждал их приезда, потому что в это время во дворце не устраивали пышных праздников с алкоголем и развлечениями, их вообще редко выпускали из подвальной комнаты. Сестры Господина опасались рабов или наоборот, относились к ним с жалостью. Это никому не нравилось.
От мысли, что совсем скоро прибудет средняя из сестер Илзе немного повеселел. Он взял с рук Господина дольку сочного персика и тут же облизал чужие пальцы, очищая их от сока.
Илзе даже не вздрогнул, когда Господин резко поднялся с места и махнул рукой, разгоняя всех. Не вздрогнул, ощущая руки в своих волосах, на шее и груди. Лишь гадал, что дальше будет делать Господин? Использует его, как иногда позволял себе или уведет обратно в подвалы? На самом деле Илзе уже морально был готов отдаться, перетерпеть, но вместо этого Господин взял тяжелую цепь, намотал на кулак и дернул. Илзе чувствовал себя дворовым псом, которого тянули за собой, почти волочили и ему просто не удавалось подняться на ноги. Поэтому он полз следом за Господином, стирая колени, смотрел преданно и умоляюще, пытался, вставал, но тут же падал и вновь проезжался боком по деревянным доскам.
Хороший мальчик, Илзе.