***
– Опять эта идиотка?
Вереск посмотрел на него раздраженно, но кивнул. Скрывать не было смысла, да и Алькор всегда все узнает. Дети в приюте такие разговорчивые, дашь им конфетку, и они все обо всех расскажут. Некоторым это играло на руку, а Вереска злило. Они все были такими наивными и продажными, хуже, чем все те женщины, что выходили с наступлением ночи.
Он вновь вспомнил растерянное лицо девчонки и скривился. Ее упрямство восхищало, но всему стоит знать меру. К тому же Вереск изначально дал понять, что с соседом по комнате не общался и вообще им не интересовался. Вереск вздохнул свободно, когда она перестала пытаться, но сегодня было сложнее. Сегодня он был в приюте, позади лежал Алькор.
– У нее брат потерялся, – все же ответил он и положил зеркало на тонкой ножке обратно под кровать. Лег и тут же почувствовал руку на своем животе.
– У тебя ведь есть предположения.
– Я думаю этот дурак решил воскресить мать. Он последние полгода учебы только по этой теме книги и брал. Даже спрашивал у кого-то, но даже некроманты редко берутся за подобное. Скорее всего его просто разорвало от силы.
– Как жаль.
Ему было не жаль, и они оба это знали. Как и знали то, что Алькор уже скорее всего забыл об этом, оставляя в памяти лишь информацию про магию. Вереск не так много ему рассказывал. Поначалу, потому что не знал, потом из-за опасения, что он применить знания на практике. Сейчас Алькор был слаб. Настолько слаб и беспомощен, что ненавидел себя за это. Зато восхищался Вереском, своим сильным другом.
– Дорогой, пойдем лучше на поле. Ты вновь мне покажешь тот прием по управлению воздухом.
15
Ей почудилось, что жизнь оборвалась. Мир рухнул осколками к ее ногам.
В оцепенении она стояла слишком долго. В голове пусто, в желудке тоже и лишь сердце гоняло кровь так, словно спешило куда-то. Единственная мысль, которая подобно первой звезде появилась в ее голове была: «Смерть». Герда еще не знала чья. То ли глупого братишки, который решился на что-то столь темное и опасное, за что поплатился. Ее ли смерть, потому что знание правды всегда несло за собой жертвы. Отца любимого Сэма, который перешел дорогу монстру. Чья смерть?
Всех.
Они все в опасности. Все находились под наблюдением монстра.
Ее выгнали из дома. Вытолкнули жесткие, большие ладони сына старосты, который трогал ими монстра. Ублажал, делал приятно. Те руки, чья кровь текла в наследнице. В самой смерти.
Герда едва удержалась на ногах. Она сжимала алую, атласную ленту в кармане передника. Доказательство того, что Кайя ошибся и возродил не мать. Монстра. Теру, которая жила в их доме, занимала место брата, ела их еду и что-то делала. Точно делала что-то, потому что в голове словно туман, вспышки раздражения и злости словно сами собой испарялись, стоило ей вспомнить о тепле, которое она дарила. Точно делала, потому что ненависть перекрывала любовь и желание получить спокойствие вновь.
Это была та правда, которую она хотела. Но готова ли к ней Герда? Нет. Все то, во что она верила, пыталась верить, оказалось ложь. Это больно, несправедливо и очень обидно. Герда больше не знала, что делать. Сделать вид, что ничего не произошло? Тогда она предаст память любимого брата. Идти против монстра? Она слишком слаба для этого. Да и мало кто ей поверит, потому что Тера вела себя сдержанно и никого не убивала.
Кроме отца Сэма.
Ярость вспыхнула внутри, но тут же медленно потухла. Она теплилась, билась где-то внутри заполошно, но больше не проявлялась так сильно, словно ее сдерживало что-то. Из-за Теры любимый теперь ходил постоянно как в воду опущенный, иногда срывался на ней, извинялся потом, но все равно сторонился.
Герда тряхнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли и эмоции. Что делать дальше? Она сжала виски с силой и скривилась от боли, приходя в себя. Не время эмоциям. Следовало решить, что будет дальше, потому что как прежде уже точно не станет. Герда ее за это не простит. Никогда!
Неожиданно позади кто-то вскрикнул, потом звонко засмеялся. И этот крик оборвал что-то внутри, потому что наедине с Терой осталась ее семья. Отец. Единственный родной человек. И он Трией оставался наедине с монстром, которому Герда больше не доверяла.
Герда бежала так быстро, что в груди пекло и боку болело. Воздуха не хватало, отчего кружилась голова и с координацией были проблемы. Под ногами то и дело появлялись камни, венки с вплетенными в них лентами, отчего она порой запиналась, падала, сдирая кожу на ладонях и коленях. Она бежала так быстро, что всхлипнула от усталости и боли, когда добежала, замерла перед окном, еле держась на дрожащих ногах. Стерла пот со лба и неловко подошла чуть ближе, пытаясь выровнять дыхание.
Из окна они выглядели как идеальная семья. Трия месила тесто для пирогов с курятиной и иногда заигрывала с Айасель, отец тоже сидел на кухне и рассказывал жене что-то приглушенно. Герда еще раз их пристально осмотрела и выдохнула прерывисто, еле сдерживая слезы. С ними все хорошо. Они даже казались радостными. Подойдя чуть ближе, Герда хотела окликнуть их, но слова застряли в горле колючим комом.
Тера.
Она сидела спокойно в другом конце стола и перебирала малину. Скорее всего не слушала отца, на дочь внимание тоже не обращала и на слова Трии заторможено кивала, без понимания смысла. Теперь Герда видела. Неестественную серость кожи, волосы, которые не росли, а оставались все той же длины, и сердце у нее билось слишком медленно, словно нехотя. Вспомнила, что та ничего не знала об их мире, что она не спала почти, что при родах было мало крови и ела она в основном мясо.
– Дорогой, может, стоит еще раз посмотреть в шахтах? Кайя может быть в беде. Ты сам говорил, что под камнями ничего не было. Может, его вообще увезли и продали?
Трия говорила уверенно и кривилась, словно от зубной боли. Волновалась. Она и правда волновалась о Кайе, тогда почему не поддерживала ее? Почему каждый раз убеждали ее в том, что брат умер? Герда прижалась спиной к неровной стене и аккуратно выглянула, вслушиваясь в каждое слово, следя за всеми людьми, сидящими на кухне. От нее не укрылось, как отец поджал губы, украдкой стирая слезы, а Тера недовольно скривилась.
– Извини, я постоянно забываю об этом. Да, нужно поговорить со старостой, – устало ответил он и отодвинул от себя миску с мелкими кусочками курицы в травах.
– Зачем беспокоить людей? – спокойный голос Теры ее напугал. Она улыбнулась сдержанно и посмотрела пристально на Трию и отца. – Вы ведь говорили, что волки по Яме бегают. Они, наверное, и в пещеру забежали. Вы же видели, что на траве кровь. Да и у вас, Трия, много забот. Девочек воспитывать нужно.
Герда смотрела и не верила своим глазам. Отец смотрел на Теру, словно на ожившее божество, внимал каждому ее слову и кивал заторможено. Герда резко посмотрела на Трию и тихо, на грани слышимости всхлипнула. Они слушали Теру, кивали в знак согласия, а та говорила так уверенно, так проникновенно, что Герда почувствовала привычное спокойствие. Но это ощущение быстро прошло, слетело, как пыль или морок.
Тера выглядела спокойно и говорила так проникновенно. Словно сирены из маминых сказок, те самые русалки, живущие в море. И глаза у нее чуть светились, словно две полные луны на ночном небе.
– Да, думаю ты права, – медленно и неуверенно ответила Трия.
Ее слова ввергли Герду в шок. В надежде она посмотрела на отца, но и тот был согласен. Смотрел перед собой безучастно, дышал медленно и крупно вздрогнул, когда Айасель на столе захныкала. Морок спал, но больше они эту тему не поднимали. Говорили о чем-то другом, словно не было тех слов, не было страха и подозрений. Словно Кайя умер, а Тера оказалась права.
Несправедливо.
Герда сползла по стене и села на землю, не сдерживая слезы. Теперь понятно, почему они не говорили про брата. Понятно, как Тера так долго жила у них. Понятно, почему Герда ненавидела ее. Потому что Тера их околдовывала, как змея, она гипнотизировала, внушала свою правду и медленно убивала память о них. О матери и брате.