Поэтому сейчас Герда нахмурилась, поджала губы и толкнула дверь. Она должна выглядеть уверенно. Как можно увереннее, чтобы они не смеялись и выслушали, потому что некоторые не слушали, не обращали внимание. Подобное поведение расстраивало, ведь Герда представляла, какими популярными и важными станут наемники, убившие монстра. Они же этого не понимали, не верили ей и пропускали слова мимо ушей, не доверяя слухам. Наивные и глупые. Это читалось даже на их лицах, в усмешках, косых взглядах и других мелочах, встретивших ее в гильдии. Здание точно двухэтажное, потому что Герда видела узкую лестницу с кривыми перилами, относительно большое, больше похожее на таверну. В пустом помещении стояли большие круглые столы, за которыми или на которых сидели люди в странной одежде, в плащах из драконьей кожи, на меху или из плотной ткани, увешанные оружием.
Они лишь косо посмотрели на нее, кто-то гадко хихикнул, кто-то нахмурился, заметив за спиной маленького ребенка. И правда странно. В такие места не приходили с детьми, особенно с такими маленькими. С ними вообще дальше площади не заходили и из дома зачастую не выпускали, потому что берегли. Слишком часто дети умирали еще младенцами, не доживали до года или вовсе не рождались, погибая в утробе. В их мире дети ценились, но все равно их почему-то бросали. Герда слышала о приюте, который находился неподалеку от Ямы. Ее бывшего дома.
Тряхнув головой, избавляясь от ненужных сейчас мыслей, она уверенно шагнула вперед. Страшно. Неловко. Эти люди ее пугали, настораживало их оружие и мысль о том, что ее голова едва была больше их ладоней. Смотрела по сторонам с опаской, прикидывая, к кому можно подойти. На некоторых она посматривала, но они равнодушно отворачивались, на других не обращала внимание сама. Шла медленно, но уверенно, хоть и чувствовала стеснение, дрожь внутри и навязчивые мысли, орущие о побеге.
Однако, несмотря на это, шаг Герда не замедлила, лишь немного отошла в сторону, направляясь у одному из дальних столов. За ним сидело два широкоплечих мужчины с глубокими шрамами на лице, вызывающими оцепенение, настоящие бойцы, и женщина с неприятной усмешкой на лице. От нее исходил еле заметный холод, как тогда от Теры. Маг, скорее всего незарегистрированная, скрывала свои силы. Мысли эти ее напрягли, но Герда не отступила, останавливаясь рядом с ними.
− Я могу предложить вам интересное дело. За оплату и славу, конечно.
На нее посмотрели странно, немного насмешливо и пристально. Адрастея за спиной крутя головой, смотрела по сторонам, тихо лепеча себе что-то под нос. Ее поведение немного подрывало авторитет, но Герда не отвернулась, смотря на них выжидающе.
− Шла бы ты отсюда, девчонка. Оставь семейные разборки для дома, а сюда не лезь! – грубо отозвался один из мужиков, гадко усмехаясь. Герду его слова задели, потому что проблемы были вовсе не в семье, хотя и она медленно таяла. Месть затмевала собой все.
− Дело не в семье, − как можно спокойнее сказала она и посмотрела на других. – У гор живет монстр. Женщина, на вид слабая, но очень опасная. Убивает людей и прячется трусливо. Ее легко убить. Вы уничтожите ее, получите славу, а моя деревня избавиться от бремени.
Женщина вскинула в изумлении брови, а потом рассмеялась. Ей реакция обидела, но Герда виду не подала.
− Девочка, лучше прибереги деньги для дитя и иди отсюда. Никто не согласится работать на ребенка. Иди отсюда, да поскорее, а то торговцы заберут.
Она хотела было возмутиться, но промолчала, лишь недовольно насупилась. И здесь ей отказали, хотя об этой гильдии ходили разные слухи, до того, что брали они недорого и почти все, потому что в последние годы к ним почти не приходили. Информация не подтвердилась или просто они отказали только ей. Последнее было вдвойне обиднее. Не испытывая судьбу, Герда ушла, слышал за спиной тихий лепет, потонувший в дружном смехе. Они еще пожалеют об этом. Когда монстр вылезет из своей норы, они все вспомнят о ней и поймет, как были не правы.
Она думала об этом, пока шла до таверны, отдавала монеты и поднималась по лестнице в их временное жилье. Адрастее пора есть и спать. К сожалению, она жила по четкому расписанию, которому следовала и Герда. Они вставали вместе и ели, ребенок играл какое-то время, потом вновь ел и засыпал, просыпался, ел, играл, ел и засыпал. Герда всегда была рядом, проверяла дыхание, кормила исправно и везде брала с собой, носила на руках, потому что он важен. Адрастея – символ ее мести, пока еще маленькая и несмышленая, которая станет прекрасным оружием в умелых руках. Ее руках. Если другие не соглашались на убийство, то она сама вырастит убийцу, станет им и тогда Тера точно умрёт в муках, потому что просто так Герда ее не отпустит.
Протерев полотенцем Адрастею, она достала недоеденный хлеб, развела его в воде и кормила с ложечки. Денег у них оставалось немного, как и вещей, которые можно было бы продать. Стоило что-то придумать, потому что без денег они не выживут. Люди слишком меркантильны, позволяли им сидеть в своей повозке только за монеты или другие вещи. Когда они ехали до Вермелло люди с повозкой попросили Адрастею и не помогли, потому что она отказалась. Ребенок нужен ей самой.
Адрастея крепко спала под тонким одеялом, подложив под щеки маленькие кулаки. Смотря на нее, Герда чувствовала странный, непривычный трепет, который испытывала очень давно. Когда ждала брата из академии, когда видела его успехи и ощущала присутствие рядом. Но Кайи уже не было, все из-за Теры, чья кровь текла в Адрастее. В ее маленьком оружии.
Им нужно выжить. Нужны деньги, потому что осталось совсем немного. Их хватит на еду и оплату убийства или только на еду, потому что за дорогу просили больше. Где взять деньги? Заработать их не вариант, как и продать что-то, потому что вещей на продажу не было. Продажа тела или обман работорговцев? Нет, совсем не вариант. Украсть? Это уже казалось более реальным, но куда деть Адрастею? Тоже вопрос хороший.
Хорошо, вопрос с добыванием денег был практически решен. Убийца еще не был найден. Она разочаровывалась, когда слышала отказы, потому что не так представлялись ей наемники и гильдии. Ради денег они должны были быть готовыми ко всему, браться за любую работу, а не воротить нос от предложений. Принципиальные или трусливые – Герда не знала. В Вермелло было много гильдий, но скорее всего и они откажут. Надежды на них уже не было, поэтому она думала о подпольных наемниках. Те просили меньше и реже отказывали, но в то же время чаще дурили, обманывали, забирая с собой деньги или вовсе не выполняли заказы. Были, конечно, и те, кого боялись, кто выполнял свою работу безукоризненно, но они просили больше и найти их сложнее.
Тяжело вздохнув, она сама легла рядом с Адрастеей. Это оказалось намного сложнее.
***
В городе говорили в основном про новорожденную, к счастью, выжившую дочь герцога Карнуэль. Наследница Вермелло. Она слышала об этом на каждом шагу, венки до сих пор висели на некоторых домах, люди пили за здоровье малышки. Праздновали ее три месяца долго и со вкусом, благодаря чему им что-то доставалось задаром. Благодаря этому деньги Герда не тратила, а Адрастея ползала сытая и счастливая, улыбалась беззубо. Радовалась этому, присматривалась к людям, не выпуская из виду ребенка. Та слишком активна в последнее время, почти ходила и лепетала громко, то подзывая ее, то подзывая других. Адрастея любила внимание.
Невольно подумалось о том, что Адрастея ненамного старше наследницы Матильды.
Происходящее ее раздражало, особенно Адрастея, которая уползала, тянулась к воде или других людям. На нее смотрели с интересом, за ней наблюдали явно не из праздного любопытства и это напрягало. Герда чувствовала, что не будь они чуть расторопнее и Адрастею давно б украли. Поэтому Герда не отпускала ее далеко, держала на руках, щекотала пухлый животик и слушала заливистый смех, думая о своем. Гильдии и редкие наемники, которые встречались на ее пути отказывали, зачастую довольно грубо. Некоторые правда выслушивали, но все равно отговаривали ее от мести, опасаясь Теру. Трусы.
Герда уже подумывала сама учиться, а не искать кого-то, но люди намеки не понимали. Если и понимали, то посмеивались и посылали домой, в теплую постель к супругу. Это оскорбляло. Она не для этого ушла из деревни. Из-за Теры у нее больше не было семьи и любимого человека.