Вот, вот для таких «Наташек» родом из «мрази», Библию и писали. И Коран тоже. А как им иначе размножаться? Как им еще размножаться при отсутствии желаний и стремлений? Да никак. Мудрые люди Библию писали, знали о существовании «мрази» и особенностях поведения её обитателей, специально для них написали: «Жена не властна над своим телом, а муж властен над ним» - 1-е послание Коринфянам.
И Коран писавшие мудры были, причем мудрее Библию писавших, или просто та «мразь», которую они наблюдали, тупее. Накропали более конкретно: «Если муж позовёт жену в постель, но она откажет ему, и муж ляжет спать, разгневавшись на нее, то ангелы до утра будут проклинать ее». Вот так вот конкретно - проклинать будут, и не кто-нибудь, а сами ангелы. Еще и догадались передать мудрость не с одним пророком, а сразу с двумя, пророком и его контролером, так сказать, чтоб соблазна не было переврать или приукрасить, отправили с аль-Бухари и Муслимом.
И они её будут проклинать и я - вытащила меня из постели, стою под холодным душем и никакого толка. В голове парад барабанщиков под звон всех соборных колоколов и мутит жутко. На работу не поеду, выйду из душа, закину в рот горсть таблеток, сто грамм водки и спать. У меня законный выходной, за два дня в Смоленске я натрудил столько, что и наш банк и орлы Петровича неделю разгребать будут. А то и не одну.
Алина.
Четверг, 8 утра, проснулся по будильнику, наверное Натаха завела по наущению водителя, а он вчера точно был. Был, помню, смутно, но помню. Я ему велел кейс с документами в банк отвезти и лично Ларисе Алексеевне в руки отдать. И еще вчера мне очень плохо было, ни душ, ни таблетки, ни сто грамм не помогли. Наташа, все таки добрая она у меня, бульоном полдня отпаивала, это я помню. А еще помню как голова кружилась и раскалывалась, плюс тошнило немолосердно. Когда она ушла - не знаю, а я проспал до сегодняшнего будильника. Самочувствие терпимое, так, легкий тремор сохраняется, но его легко можно вылечить кофе и прогулкой до офиса.
Есть вовсе не хочется, хоть с самого Смоленска ничего не ел, только бульон пил, но это и не удивительно после Васиного гостеприимства. По сравнению с его застольем «Демьянова уха» - так, набор легких закусок. Вливаю в себя две кружки крепчайшего кофе и выхожу пораньше, чтоб неспеша прогуляться до работы. Водитель привычно ждет около подъезда, опускаю его до обеда и наслаждаясь весенним солнцем и серыми таящими сугробами бреду на работу.
На бульваре снова столпотворение молодежи с плакатами и белыми ленточками в петлицах, смотрю на них и мне вспоминаются Декабристы. Обдумав мелькнувшую со скоростью фотона мысль признаю, что она не лишена основы: такие же молодые, обиженные на власть, ни черта не смыслящие в структуре, принципах и порядке управления государством, но имеющие авторитетное мнение по вопросу в котором являются полными профанами. Причем у каждого свое. У некоторых даже по два, но у большинства нет никакого - просто пришли потусоваться за компанию. «Зачекиниться» - слово умное вспомнил.
-Александр Евгеньевич, вот так встреча. - Я оборачиваюсь и с удовольствием пожимаю протянутую руку Петра Павловича.
-Доброе утро, - приветствую его, - неспокойно последнее время жить на бульваре.
-Да, Трафальгарской площади в Москве не хватает.
-А мне почему-то вспомнилась Сенатская и декабрь 1825 года. - Отвечаю я, Петр Павлович смеётся.
-Знаете, а вы правы! Переодеть, в колонны построить и сходство полное! Шеренги безграмотных солдат которых вывели из казарм обманом предварительно угостив водкой. И кучка заблудших душ из «Союза спасения» разобщенных и неорганизованных настолько, что даже не все пришли. Вы не поверите, но некоторые не явились только из-за того, что им утром было лень вылезать из кровати, а другие не пришли вовремя так как банально проспали. - Немедленно выдает речь Петр Павлович.
-Юнцы. - Я улыбаюсь его веселому напору и пожимаю плечами.
-Юнцы. - Кивает в ответ. - И от этого становится просто жутко! Вы представляете, что было бы успей они к заседанию Сената? Сколько крови бы пролилось если бы они победили - ужас!
-Да, я как раз думал об этом, - сообщаю я отчего-то получившимся безучастным голосом, - я как раз думал об этом когда вы меня окликнули. Сперва они перебили бы всех вокруг, потом друг друга.
-А тех кто остался добили бы англичане и французы так и не простившие нам дружбы с немцами. - Добавляет он.
-Немцы бы тоже не остались в стороне не смотря на дружбу, но впереди всех бежали бы поляки.
-Согласен. - Чуть поразмыслив кивает Петр Павлович и доверительно берет меня под локоть. - А вы знаете, что и выведенные Декабристами полки и вот эти - он широким жестом обводит собравшихся на бульваре людей, - не знали зачем и для чего их вывели на улицу.