Девушка была либо очень напугана, либо задыхалась от рыданий. Ее плечи дрожали.
Шерри улыбнулась и покачала головой.
- Не-а. Боюсь, что нет. Ты сказала, что хочешь пописать, вот и писай.
Она замешкалась, но Шерри догадывалась, что ей очень хочется писать, потому что Стефани повернула юбку так, что молния оказалась перед ее скованными наручниками руками, расстегнула ее и стянула трусики, а Шерри увеличила масштаб изображения, снимая крупным планом темные курчавые волосы на лобке, когда та сидела, а затем увеличила масштаб еще больше, чтобы запечатлеть яркую струю мочи.
Оуэн поднес ее руку к рулону туалетной бумаги.
- Вытрись хорошенько, - сказал он.
И теперь она была уверена, что девушка плачет, потому что слышала рыдания.
- Что это? - спросила Шерри.
- Где.
- У нее на лице.
- А, должно быть, слегка поранилась, когда я сажал ее в машину. Ничего страшного. Просто царапина.
- Оставайся там, Стефани. Оуэн, подержи видеокамеру.
Она открыла аптечку и достала перекись водорода, марлевый тампон и "Бацитрацин". Протерла порез перекисью, а затем нанесла мазь.
- Мы же не хотим, чтобы она заразилась, правда? Ладно, теперь можешь встать и одеться. Где ты учишься, Стеф?
- В бушвейкской средней школе.
- В каком классе?
- В одиннадцатом.
- У тебя хорошие отметки?
- Н-некоторые. Да.
- По каким предметам?
- По английскому языку, по истории.
- А по математике?
- Нет.
Оуэн взял ее за локоть.
- Давай пойдем в гостиную и выпьем. Ты любишь шампанское, Стефани?
- Я никогда его не пробовала.
- Ты получишь от него настоящее удовольствие. Тебе оно понравится. Принеси бутылку шампанского, Шерри.
На кухне Шерри, во-первых, отметила, что было ровно восемь сорок пять, а во-вторых, что девушка теперь знает их имена.
Примерно к девяти сорока пяти они выпили по три бокала шампанского, съели по половине тарелки кукурузных чипсов с сырной приправой, и Шерри протерла девушку там теплой влажной салфеткой, так что совсем не возражала против того, чтобы лечь на Стефани. Девушка реагировала всякий раз, когда язык Шерри скользил по ее клитору. Она непроизвольно пыталась сжать ноги и Шерри приходилось раздвигать их руками. После четвертой попытки Шерри это надоело.
- Послушай, - сказала она. - Следующие несколько часов определят, что мы с тобой сделаем, понимаешь, о чем я? Так что прекрати, ладно? Будь хорошей девочкой.
Похоже, до Стефани дошло.
Чуть позже десяти она, голая, со скованными за спиной руками, стояла на коленях поперек дивана, уткнувшись лицом в подушки и задрав попку вверх, а Оуэн наяривал ее в анус. Шерри снимала происходящее на видеокамеру.
- Повязка сползает, - сказала она.
- Все в порядке. Я все равно хочу видеть ее лицо. Закрой глаза, Стеф.
Он снял повязку с ее глаз и шлепнул по попке.
- И не открывай их, хорошо?
- Хорошо.
- Прекрати плакать, черт возьми! Что ты сказала?
- Я сказала "хорошо".
- Ни в коем случае не открывай глаза, тебе понятно?
- Понятно.
- После этого ты вернешься и переспишь со всеми мальчишками в бушвейкской школе, да?
- Да.
- Скажи это.
- После этого я вернусь и пересплю со всеми мальчишками в б-бушвейкской школе.
- И ты вылижешь все "киски" в бушвейкской школе.
- Я вылижу все "киски".
- Где?
- В бушвейкской школе.
- Хочешь полизать "киску"?
- Д-да.
- Хорошо. Но у меня есть идея получше. Шерри, иди сюда. Встань перед ней на колени. Дай мне камеру. Стеф, я хочу, чтобы ты засунула язык в жопу Шерри. Раздвинь половинки, Шерри. Вот так. А ты засунь язык прямо туда, прямо в дырку. Не в "киску", а в жопу, черт бы тебя побрал! Еще глубже. Правильно. Очень хорошо.
Было уже за полночь, они допили шампанское и по очереди трахали ее пустой бутылкой, когда он решил, что хочет на нее поссать. Шерри снимала, как он ссал на Стефани в ванной. Он сказал ей, что она хорошо выглядит с обоссанными волосами. Он хотел и посрать на нее, но после нескольких попыток стало ясно, что ничего не выйдет. Шерри, вероятно, могла бы это сделать, но не вызвалась. Стефани позволили принять душ. И именно после того, как она приняла душ, и ей вручили большое пушистое полотенце, она совершила грубую ошибку. Она открыла глаза и увидела их.
Она сразу же закрыла их, но было уже поздно. Они знали это, и, вероятно, она тоже, хотя и продолжала делать вид, что ничего не произошло, и притворялась вплоть до того момента, когда ее затащили в подвал. А потом началось: Нет, нет-нет-нет, пожалуйста, нет, пока Шерри не выключила камеру, не положила ее на холодный цементный пол, не взяла бейсбольную биту и не ударила ее несколько раз по голове, пока они с Оуэном не убедились, что она мертва.