— Ты подпевала Байджу.
— А что так понравилось вам в моём танце?
— Мне нравится в тебе всё: улыбка, взгляд, голос. Воспоминание о них даже во сне не покидает меня!
— Идите же и надейтесь, что бог снова сведёт нас!
— Позволь на прощание прижать тебя к сердцу!
— Я поклялась, что никому не позволю прикоснуться к себе, пока не исполнится моё заветное желание. И если это случится, я лишу себя жизни.
— Что же это за желание?
— Вы уверены в победе? — не отвечая на вопрос, спросила Кала.
— Уверен.
— Так вот, когда вернётесь, попросите себе в джагир Нарвар. Он должен принадлежать вам по праву!
— Но раджа отдал его своему шурину…
— Который ничем не заслужил такой чести! Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала.
— Я буду сражаться, не щадя жизни, и отброшу Сикандара от Гвалиора! Тогда махараджа выполнит любую мою просьбу!
— А может, вам лучше остаться в крепости? Раджа выслал навстречу Сикандару раджкумара и почти всех военачальников. Боюсь, что одному ему не справиться, если Гвалиор будет осаждён.
— Махараджа говорит, что ему поможет молодая махарани.
— Махарани женщина. Что может она сделать?
— Я тоже так подумал, но сказать об этом радже не решился. Послушай, а могла бы ты встретиться со мной сегодня ночью, если я ещё буду в крепости?
— Я же сказала, что не позволю прикоснуться ко мне до тех пор, пока вы не получите Нарвар.
— А если раджа пожалует мне другой город?
— Постарайтесь обменять его на Нарвар.
— Но почему тебе так нравится Нарвар?
— Потому что именно вы спасли его от тюрок и ещё потому, что от Нарвара до Чандери — моей родины — рукой подать.
— Если бы ты знала, как не хочется мне покидать крепость! С какой радостью остался бы я здесь, чтобы день и ночь быть рядом с тобой!
— Но это станет возможным лишь после свадьбы.
— Я не могу на тебе жениться: мы из разных каст.
— Но ачарья Виджая Джангам говорит совсем другое, и я согласна с ним. А вы? Неужели нет? Даже раджа считает, что Виджая прав!
— Я тоже так считаю!
— В таком случае постарайтесь остаться в крепости, где вы так нужны! Тогда время от времени мы будем видеться.
— Но как это сделать? Может, ты поговоришь с новой махарани?
— Боюсь, это вызовет у неё подозрения.
— Хорошо, я сам поговорю с махараджей.
Однако Ман Сингх не собирался менять разработанный им план действий, и Нихал Сингху пришлось покинуть Гвалиор.
48
Кала подолгу стала бывать у Суманмохини, — научилась у неё чему-нибудь старшая рани или нет, оставалось пока в тайне.
— Любит тебя рани-гуджарка? — как-то раз спросила Суманмохини.
— Ко мне все милостивы, но особую милость оказываете мне вы! — осторожно ответила Кала, зная, что старшая рани терпеть не может Мриганаяни.
— Скажи, она так же сильно любит тебя, как и Лакхи, которую все зовут теперь Лакхарани? — поинтересовалась старшая рани, в упор глядя на девушку.
— Так сильно, как Лакхарани, гуджарская рани никого не любит! — без тени лукавства ответила Кала.
— А ты любишь меня?
— О махарани, я почитаю вас! Разве могут уста простой служанки произносить слова любви?
— Я хочу, чтобы ты стала моей подругой. Не бойся: Мриганаяни не узнает об этом.
— До самой смерти не забуду я вашей доброты!
— А что ты получишь за те картины, на которых изображена чуть ли не вся крепость?
— Ничего, махарани, ничего! Ведь я рисовала их для себя, и всё больше храмы.
— А писала её портрет? Мриганаяни?
— Писала и не раз! И ещё сделала несколько портретов раджи.
— А обо мне почему забыла?
— Я часто думала о вас, но боялась, что вы не позволите себя рисовать.
— Почему же? Рисуй, я буду рада!
— О, я напишу с вас много портретов!
— А что ещё ты можешь делать? Или ты способна только рисовать, петь и играть?
Кала внимательно взглянула на старшую рани.
Та загадочно улыбнулась в ответ.
— Скажи, выполнишь мою просьбу?
— Выполню!
— Поклянись Гангой, что не выдашь меня!
Кала, не задумываясь, поклялась, потому что ей ничего не стоило нарушить любую клятву, кроме клятвы, данной Радж Сингху.
— Дело опасное! Справишься — награжу!
— Непременно выполню!
— Я дам тебе порошок. Всыпь его Мриганаяни в еду или питьё и ни о чём не беспокойся: она не умрёт, но никогда не сможет иметь детей.
— Хорошо! — ответила Кала и, взяв порошок, ушла.
«Едва ли это средство против зачатия, — решила девушка. — Скорее всего Суманмохини решила отравить Мриганаяни. Но её смерть не принесёт мне никакой пользы. Если же тайна раскроется, меня лишат жизни. Не лучше ли подсыпать яд Ман Сингху? Обещала же я Радж Сингху сделать для него всё, что в моих силах… Но стоит ли рисковать? Ведь я даже не знаю точно, яд это или нет. Я и так много сделала. Зарисовки крепости могут сослужить Радж Сингху неплохую службу… Рано или поздно он нападёт на Гвалиор. А мне оставаться здесь бессмысленно. Но, может, это действительно яд?.. Не раз я пыталась отравить Ман Сингха, и всё безуспешно. Надо, пожалуй, собрать картины и уехать поскорей, пока Гвалиор не осаждён. Ман Сингха всё равно убьют… Как жаль, что Нихал Сингх не остался в крепости! Мне наверняка удалось бы перессорить их между собой. А теперь даже неизвестно, вернётся ли он!»