Войдя в зал, Ман Сингх, Виджая и Байджу почтительно сложили руки и поклонились статуе. Потом Ман Сингх прошёл в соседнюю комнату, отделённую от зала резной каменной решёткой, где его ждали Мриганаяни и Лакхи.
Мриганаяни облачилась в наряд танцующего Шивы, но ни одна часть тела её не была обнажена. На Лакхи было одеяние богини Сарасвати.
— Идите в зал, — сказал Ман Сингх. — Сперва вы исполните тандав, а потом мы вместе послушаем Байджу и Виджаю.
— Но я не могу танцевать при посторонних мужчинах, — возразила Мриганаяни.
— Они же — твои гуру. У одного ты училась пению и музыке, у другого — шастрам.
— Мы с Лакхи будем танцевать только перед вами!
— Почему? Вы ведь не соблюдаете обычаев парды.
— Парда здесь ни при чём.
— Ладно, будь по-вашему. Но пение вы должны послушать.
— Мы и отсюда услышим.
Ман Сингху одному пришлось вернуться в зал. Оба ачарьи, особенно Байджу, остались довольны, услышав, что Мриганаяни отказалась танцевать перед ними тандав: их ученица не могла поступить иначе.
Дождавшись, когда Виджая и Байджу ушли, Мриганаяни и Лакхи вошли в зал.
Мриганаяни спела хвалебный гимн богу Шиве и начала танцевать. Лакхи аккомпанировала ей на вине.
Подобно тому как в сухом дереве сокрыт огонь, во всём живом и неживом сокрыта творческая сила Шивы. Тандав — танец Шивы — олицетворяет собой всё сущее. Под грохот барабана рождается вселенная. Рука, посылающая благословение, обещает защиту. Пламя в другой руке — это всемирная энергия. Лунный серп — символ пробуждающегося разума. Змея — олицетворение силы. Ганга — источник процветания Индии. Кундал и бали — знаки мужества и силы. Пояс из драгоценных камней — символ энергии. Лотос, форму которого имеет вселенная, олицетворяет величие Шипы. Языки пламени — его могущество. Человеческая голова — символ Шивы указывает на подавление своего «я».
Мриганаяни так изумительно точно передала содержание тандава, что Ман Сингха охватил восторг. Какой прекрасный танец! Как очищает он и облагораживает человека! А сколько в нём красоты! Невольно испытываешь священный тронет! Его непередаваемая прелесть не уводит в мир грёз, а придаст силу и твёрдость.
Глядя на завершающую фигуру тандава, Ман Сингх подумал, что величие женщины и её красоты — в гордом спокойствии. Женщина — словно река, шумная и стремительная во время сезона дождей, тихая и спокойная после разлива, когда издали она кажется неподвижной и только вблизи можно увидеть течение её голубых вод.
— Если бы старшая раин видела сейчас тебя, то завязала бы не один узелок, чтобы не забыть! — радостно сказал Ман Сингх.
— Когда мы были в Ман-Мандире, я тоже кое-что завязала в край сари! — вырвалось у Мриганаяни, но она тут же спохватилась. Однако сказанного не вернёшь.
— Что же именно? — спросил Ман Сингх.
Лакхи испуганно смотрела на подругу.
На губах Мриганаяни появилась улыбка, и она попыталась исправить оплошность:
— Восторг, который охватывает людей при виде улыбающегося Вишну, очарование дивной музыки и пения!
Однако Ман Сингха нелегко было провести.
— Почему не пришла старшая рани?
— Наверное, не захотела, — у каждого свои вкусы и желания! Но стоит ли так много внимания уделять женской половине дворца? Есть дела поважнее.
Ман Сингх вздохнул.
— Но дела как будто я всё закончил. Осталось лишь восстановить храм в Раи. Я обещал это Бодхану. Пусть хоть душа его успокоится.
Мриганаяни и Лакхи раскрыли глаза от удивления. Но не успели они и слова сказать, как Ман Сингх всё сам объяснил:
— Бодхана нет в живых. Сикандар Лоди казнил его.
И Ман Сингх рассказал то, что знал о кончине брахмана.
— Когда вы узнали об этом? — печально спросила Мриганаяни.
— Только что, — ответил Ман Сингх.
— Зачем понадобилось этому подлому падишаху убивать смиренного брахмана?
— Какой он смиренный! — шёпотом произнесла Лакхи. — Он был болтуном и упрямцем!